— … но ты-то, Саша!.. — донеслось до моего слуха.

Оба наверняка заработали жирные минусы в личное дело, и их шансы попасть в сборную уменьшились. Как и шансы Топчи. Зобнину его оплошность, может, и простят, молодому выскочке — вряд ли.

Потому расстроенный Руслан Топчи приплелся обедать к нам. Грузно опустился на стул. Протер глаза.

— Как сыграли? — первым делом спросил я у Микроба.

— Красная армия всех сильней, — самодовольно улыбнулся он. — Три — ноль в нашу пользу, я забил гол! Такой гол был, м-м-м! Шикарная крученка. Жаль, вы не видели. Ну а сами как?

— Три — ноль. — Я щелкнул Сэма по лбу, тот скривился. — Ты бы видел, как мужики отжигали! Сэм чуть с Кокошей не подрался. Самат, что ж ты, как маленький, а?

Сэм понимал, что накосячил, сопел, как свернувшийся ёж, жевал губами.

— Ну а ты, Руслан, бухал, что ли, всю ночь, или вы по Сопоту с Ромой лазали?

Топчи махнул рукой.

— Хватит, а? И так Кузьмич весь мозг вынул, и парни смотрят волком. А я виноват, что ли? Сил нет вообще. Ну нет, и все, но я спал, и ел, и ничего не употреблял, даже матерных слов. Вот что за фигня, а?

— Акклиматизация? — предположил Микроб. — Другой климатический пояс. У нас снег валит, а тут прям весна, травка зеленая, птицы поют.

— Так я ж из Крыма, у нас так же.

Мне подумалось, что раз организм Руслана так реагирует на смену климата, его в сборную не возьмут.

— Так Зобнин тоже того самого, — буркнул Сэм. — Этого… поноса у тебя не было?

— Ага, — кивнул Микроб, — как будто вы съели что-то не то. Вспоминай, что вы ели странное.

— То же, что и все, — развел руками Руслан, зевнул и принялся ковырять суп-пюре.

Ел он сперва без аппетита, словно ему было трудно даже держать ложку, но вскоре заработал рукой быстрее, порозовел, запавшие глаза открылись. Он притянул тарелку с отбивной и принялся кромсать ее ножом.

Вспомнилось, как в десять лет я нашел в квартире подыхающего шмеля, решил, что он голодный, и ткнул его голову в каплю клубничного варенья. Секунд десять шмель лежал неподвижно, потом в варенье ткнулся черный хоботок, и на его конце появился розовый язычок! Шмель буквально лакал варенье, и, насыщаясь, все резвее шевелился. Заправившись, он зажужжал, будто сопла продувая, и улетел в распахнутое окно.

— А ты вообще завтракал? — поинтересовался я. — Такое впечатление, что ты был голодный.

Мы с Микробом переглянулись. Видно было: Федор хочет что-то сказать, но тет-а-тет, аж подрывает его. Я и сам догадался почему. Когда мы включали способности и запал кончался, мы теряли силы, а потом дико хотелось жрать, и Микроб всегда носил с собой шоколадный батончик.