Мы, как раз миновав открытый за очагом проход, осторожно спускались по винтовой лестнице. Она оказалась невероятно узкой и неудобной, и я выругался — на тёмном дне колодца, по стене которого вились скользкие ступеньки, виднелись блестящие лезвия. Ловушка простая и надёжная. Как тут дружинники-то проскочили⁈

Позади нас Анфим рычал и кричал на Бам-бама, который жался к стене, боясь свалиться.

— Сраный медоёж, твою колючую мать! Убери свою задницу с моего пути!

— Маюновы слёзки, — Виол оглядывался, то и дело похлопывая по карману, — Громада, что это такое⁈

— О чём ты?

— Это зелье невероятно! — прошептал он, — Я не встречал такого. Я встречал сонные… кхм… любовные, храбрящие, устрашающие… Ну, там, зелья для слуха, для зоркости… Но они всегда слышны струной Маюна!

Он похлопал себя по плечу.

— Даже когда мы били упырей, признаюсь, я иногда слышал, что в их крови беснуется тёмный яд. А тут… — Виол почесал затылок, — Будто человек и вправду сам хочет.

— Я же говорил, — буркнул я, — В прошлом мире я был хуже, чем все ваши силы зла, вместе взятые.

— И видит Маюн, самое страшное в том, что ты не лжёшь. И в то же время не верится.

Я усмехнулся.

— Когда я был Тёмным Жрецом, у лишил себя правой руки.

Виол чуть не споткнулся на лестнице, и я прихватил его за шкирку.

— Кхм… благодарю… Лишил себя? Но зачем?

— Чтобы победить силы Света. Другой Тёмный Жрец убил моей рукой светлую Жрицу… — в этот момент я почувствовал ком в горле, вспоминая, кто на самом деле эта Жрица. Через мгновение я взял себя в руки и продолжил, — От светлой защиты погиб тот Тёмный Жрец, а я остался жив. И все лавры отошли мне.

Бард, хоть и заметил мою заминку, нервно глянул на свои ладони.

— Убил твоей рукой… Он её себе пришил, что ли? Отрубил свою, пришил твою⁈

— Именно. И…

В этот момент что-то промелькнуло сбоку. Это оказался Анфим, который просто пролетел несколько пролётов вниз, спрыгнув с винтовых ступеней. Где-то он едва не задел края, но вокруг него гудел воздушный вихрь, защищающий тело.

Правда, тут же сверкнули стены, и воздушный вихрь вокруг дюжинника исчез. Сработало какое-то защитное заклинание, которое не позволяло воздушным магам спрыгивать с лестницы.

Я даже не смог вспомнить, как поймал этого «целеустремлённого».

— Я просто хотел сказать… — Анфим болтался, вися на моей руке, — Ты прав! Выдержка, спокойствие!

Через мгновение он, слетев с моей руки, метнулся на лестницу вперёд барда. И был таков…

Мы с Виолом переглянулись.

— Кажется, я понимаю, как ты всё тогда провернул, с рукой, — прошептал бард, — Тот Тёмный до последнего думал, что это его собственная затея?