Мы же с Виолом, всё так же оставив Кутеня на страже владений камнетёса, отправились на другой конец маленького Углеяра, где по слухам одна из шахт уже давно была заброшена и закрыта из-за расплодившейся нечисти.

* * *

— Громада, ты и вправду сможешь помочь мне с Петрой? — спросил Виол, по дороге пробуя настроить старенькую, давно рассохшуюся лютню, внезапно найденную у старого камнетёса.

— Этим сейчас и займёмся.

Бард расплылся в улыбке. Затем мягко отпустил струну и, прислушавшись к звуку, сморщился, будто съел лимон.

Я лишь пожал плечами. Как по мне, лютня звучала достойно…

Эрик, оказалось, по молодости увлекался музыкой. Но, как это часто бывало у простого народа, пришлось резко повзрослеть и забросить все увлечения, чтобы принять в наследство отцовское угольное дело.

С тех пор лютня лежала практически нетронутой. И всё же глаза барда горели так, будто этот инструмент самое малое был из царской сокровищницы.

Креона перед уходом не преминула воспользоваться моментом, заметив новую старую вещицу в руках барда.

«Выглядит крепко», — похвалила она, — «Крепче головы упыря».

«Ах», — окрылённый Виол даже не заметил подколки, и мечтательно закатил глаза, — «Жду не дождусь, моя хладочара, когда ты снова утомишься со своей магией… Утомишься настолько, чтобы для отдыха вкусить моих песен».

«А это он о чём?» — не совсем поняла чародейка, глядя на меня. О бардовой «песне дыхания» мы ей не сообщали.

— Кстати, громада, что за зелье такое? — вырвал Виол меня из размышлений, — Ну, которое памяти лишает…

Я усмехнулся.

— Не зелье, а заклинание. Вроде того, что было на стене пещеры, только накладывается на душу.

— Ах, да, да… Что за заклинание?

Бард был всё таким же, и даже то, что он натворил тогда, напоив Анфима «зельем неосторожности», ничему его не научило. В его словах уже сквозил азарт, поэтому я решил не утолять неуёмное любопытство Виола.

— Увидишь, — загадочно ответил я, — В горах мы найдём то, что нам нужно. Пока Кутень крутился вокруг Углеяра, он заметил много полезного, и сейчас мы идём как раз к той шахте, где раздобудем нужный ингредиент.

— Какой же?

— Первый, — буркнул я.

Виол со вздохом принял ответ, чувствуя, куда я клоню.

— А из горных кикимор что можно сварить? Тоже какое-нибудь зелье?

Тут я задумчиво поскрёб затылок…

Зелья из горных кикимор были не самыми сложными, но довольно полезными. Мои познания в алхимии позволяли создать, например, «зелье каменной кожи», или даже «зелье бесшумности на горных тропах».

Я, когда был Всеволодом Десятым, на самом деле не особенно увлекался алхимией. Лишь постиг её настолько, насколько эта наука мне была нужна на моём пути к величию, отметив для себя несколько интересных рецептов.