Тёмная Аура имела способность ощущать всё, что в неё попадало. Огненная тоже так могла, но это «всё», как ни странно, истаяло буквально за несколько мгновений. Вот я видел внутренним взором тела, и вот они испарились, сделав какие-то последние потуги к побегу.
Я высвободил всю силу, не жалея ни капли… Потому что мне требовалось знать, на что я способен, и что ожидать в настоящем бою.
Рёв пламени, заполняющего пространство вокруг, длился несколько секунд. Всё это время я внимательно наблюдал за тем, как течёт магия внутри моего тела, подмечая сильные и слабые точки, и запоминая, в какой момент чакры начнут опустошаться.
Почувствовав первые признаки, что запас энергии истощается, я тут же заставил огонь исчезнуть. И, шумно выдохнув, оглядел пепелище, открывшееся передо мной…
Ну что ж, впечатляет. Особенно то, что посреди чёрного выжженного поля стоял невредимый Деметриус. Ну, как невредимый — ему всё-таки спалило все волосы на теле, да щёки покрылись волдырями, а его роба дымилась, занявшись по краям.
Ну так и я ещё не совсем отточил мастерство, поэтому как получилось оставить пузырь жизни внутри пламени, так уж получилось.
— Что ты там спросил-то про чеснок? — улыбнувшись, я шагнул к нему.
Глава 5
Приближаясь к застывшему в воинственной позе магу, я не пытался напугать его каким-то особым взглядом или выражением лица. Я просто скалился звериной улыбкой.
Вообще, у варваров с этим сложно. Груде мышц, спустившейся с гор, и способной своим лбом колоть огромные валуны, изощрённая мимика недоступна. Я пытался уже несколько раз использовать красноречие Всеволода, и довольно быстро понял, что сложные манипуляции мне недоступны.
Но состроить непроницаемую каменную рожу и прилепить к ней какую-никакую улыбку — это мы умеем. Прибавить к этому мой рост, топор в руке и кучу обугленных головёшек вокруг, так любой задохлик должен как минимум обмочиться.
И всё же во взгляде этого самого Деметриуса сквозила непокорность. Не ярость загнанной в угол крысы, готовой подороже продать свою жизнь, а настоящее чувство превосходства… Как у картёжника, спрятавшего в рукаве козырь и смекнувшего, какие дилетанты играют против него.
Даже Кутень, сидящий чуть поодаль за спиной, почуял что-то. С виду цербер ничего не показал, но в моей голове разнёсся его предупреждающий рык.
«Знаю», — мысленно ответил я, остановившись в паре шагов от Деметриуса.
Вот только мой опыт мне подсказывал, что тут не только в козыре причина. Ведь это может быть банальная глупость.
Маг деловито отряхнулся, сбивая дымящиеся пылинки, и с заметным пренебрежением оглянулся на учинённые мной разрушения. Пробежался презрительным взглядом по обугленным останкам, всего минуту назад бывшим его сообщниками.