— Для своих… — я усмехнулся, — Судьба сложилась так, что мне в Калёный Щит лучше бы зайти в хорошем доспехе.
Больше Брогг таких вопросов не задавал. А когда я с досадой сказал, что мне надо подумать, догадливый кузнец, прищурившись, дошёл до двери и, выглянув наружу, прикрыл её. Затем вернулся к верстаку и сказал:
— Есть, конечно, другой вариант, — он заметно сомневался, продолжать или нет, — Но вот как к этому отнесётся бросс?
— Бросс выслушает.
— И обещает не разнести мне мастерскую за святотатство?
Глава 36
Кузнец, как водится, начал издалека…
Чтобы панцирь жука стал достаточно податливым и ковким, его следовало нагреть. Раскалить не докрасна, а добела, но грелся он плохо, и на это требовалось много, очень много угля, ещё и зачарованного магом огня.
Отсюда была и огромная цена на изделие.
И охлаждалась заготовка, как оказалось, тоже не в совсем простой воде. Туда клались артефакты, зачарованные магами холода, отчего материал становился необычайно крепким.
Вообще, нужные чары решали много проблем. Как с тем же углём, вот только добывался он и чаровался в Камнеломе. И броссы-железняки в Калёном Щите, и кузнецы в Камнеломе использовали практически один уголь, но местные мастера всё равно не могли сравниться с горцами.
Кузнец даже показал мне кусок угля, зачарованный местным магом. Креона же с интересом рассматривала небольшое железное яйцо на цепочке, которое оказалось артефактом с чарами охлаждения.
— Мы продаём этот уголь в Калёный Щит, — сказал Брогг, — И никогда не делали секрета из своих чар. Изделия броссов и так очень ценятся, вы можете себе это позволить, но нам же… Нам приходится из кожи вон лезть, чтобы достичь хотя бы половину вашего мастерства.
— Ты хочешь выведать у меня, что же такого делают броссы в своих кузницах? Почему наши мечи крепче ваших?
— Да!
Сидя перед жарко пышущей печью и покручивая в руках кусок угля, я задумался. Для начала следовало выискать в душе у Малуша ответ на это… А ещё ответ на то, имею ли я право отвечать кузнецу на такой вопрос.
И неожиданно от моей бросской части души прилетело согласие. Мне этого показалось мало — вдруг Малуш просто обижен на собратьев за то, что те продали его в рабство? Хотя, если так подумать, это и вправду было серьёзное преступление, и мне ещё предстоит выискать, кто из броссов это сделал.
Я вытянул руку в сторону, материализуя в ней Губитель. Спавший с ним пьяный Храмовник Яриуса заснул уже достаточно крепко, поэтому наверняка даже не почуял, что его добыча исчезла.
— Ух, северные боги! — Брогг отшатнулся, узрев такое чудо.