И посадил кузнец туда свою жену, чтобы присматривала за товаром и зазывала народ. А та, давно располнев в свои годы и потеряв былую привлекательность, сидела с кульком семечек и вправду пожирала Креону совсем недобрым взглядом.

Правда, заметив наш интерес, кузнечиха растянулась в фальшивой улыбке и обвела кульком выложенные на прилавке поделки.

— Ну, она и рада была бы, если б ты прямо тут отдала богам душу, — усмехнулся я, — Но убивать тебя точно не собирается.

— У-у-у, хорлова падаль!

— Не будь к людям так строга, — учительским тоном сказал я, — Твоё дело просто тренироваться. Хотя да, мысли многих ты будешь угадывать.

Когда я был Всеволодом Десятым, моя Тёмная Аура прекрасно чувствовала все низменные желания окружающих. И я тоже, как и Креона, удивлялся и был разочарован, какие чёрные мысли посещают порядочных с виду людей.

Бездна, кстати, тогда это использовала, чтобы ещё глубже погрузить меня в служение себе. Но теперь, после стольких лет, я понимал, что просто такова природа человека и ничего с этим не поделаешь.

— Я всё-таки, кажется, поняла… Удивительно, но даже не думала, что можно вот так использовать свою стихию! — Креона искренне удивилась, — Мир стал прямо другим. Каким-то…

— Насыщенным?

— Да! Правда, пока едва получается это всё удерживать в голове.

Иногда я, останавливаясь перед некоторыми прилавками, украдкой бросал взгляды назад, но так и не смог выцепить тех, кто за нами присматривает. Это меня и раздражало, и вызывало опасения…

Оставалось надеяться, что это просто опять какой-нибудь чокнутый Мститель Моркаты, который следит за мной, чтобы об меня же и убиться.

И всё же я не был наивным… Я так близко к Бросским Горам, и Яриус или Бездна должны были предусмотреть хоть что-то на этот случай.

Но пока что шпион только и делал, что шпионил, и я не стал тратить на него своё время. Тем более, моё внимание уже привлекла одна кузница… Точнее, кузнец, стоящий у входа, прислонившись к косяку, и задумчиво натирающий руки каким-то маслом.

Это был обычный северянин, рыжеватый, с бледной, невосприимчивой к загару, кожей. Он щурился на солнце после тёмного помещения и явно отдыхал после трудов.

У него не было никаких зазывал перед входом, выглядящим скромнее, чем у конкурентов. И даже на нас с Креоной он глянул просто как зевака, не считая монет в наших карманах. Но от него только-только вышел слуга с увесистым свёртком, который, кивнув кузнецу, понёсся мимо нас по своим делам. И, кажется, к Драгоценному Кварталу…

Мы с Креоной остановились напротив. Кузнец, рассеянно оглядывавший улицу, даже не сразу понял, что мы смотрим на него, и его лёгкое удивление мне сразу понравилось.