Ух, смердящий свет! Наконец это у меня получилось сразу, причём я даже не поднял ладонь, а сделал это только взглядом. Через мгновение огонёк поднялся под потолок и забрезжил там, освещая неровным светом пещеру, заваленную поломанными насекомыми.

Кстати, прошлый мой огонёк смог продержаться всю битву, что являлось моим наивысшим достижением сегодня. Ведь это было довольно сложно — сносить головы многоногой мерзости и при этом сохранять концентрацию на маленьком огненном шарике, висящем под потолком.

Со временем эта магия не будет отнимать у меня сил и даже мыслей, но до этого пока было далеко. Сейчас я отводил взгляд, и огонёк начинал заметно волноваться — мне не хватало внутреннего покоя. Какой уж тут покой, когда на моём счету, наверное, была уже двухсотая тварь… Но такие упражнения были нужны.

Когда-то я мастерски владел Тёмной Аурой, которая могла уничтожать подосланных ко мне убийц, даже когда я спал. Но она творила это не сама — всё делала тренированная часть моего разума, которая всегда бодрствовала и была начеку.

То же самое мне предстояло сделать со стихией огня, превратив её в грозное оружие, слушающееся малейшей моей мысли. Но начиналось мастерство всегда с таких вот мелочей.

— Поразительно, громада, как многого ты достиг, — глаза Виола заблестели в свете огонька, — А ведь я знаю многих магов, и большинство из них годами идут к такому.

Виол выглядел не лучше меня, хоть и не рубился с тварями.

Его лицо и лютня все были в пятнах крови. Измазанные пальцы уже толком не попадали по струнам, поэтому в последней пещере случайно так получилось, что песня Виола усилила моих противников, а не меня.

Но меня это только раззадорило, и теперь стены пещеры были покрыты ровным слоем искромсанной и покрошенной членистоногой братии. Осколки хитиновых панцирей вперемешку с кишками и пробитыми головами, приправленные вырванными глазками и поломанными лапами, до сих пор с чваканьем падали на пол где-то позади.

К сожалению, из этой однородной массы я так и не смог выбрать нужный мне ингредиент. Мне требовался чистый кусок, но здесь было два вида насекомых, и они вечно измазывали друг друга в своей крови.

— Громада, зачем такое рвение? — медленно выдохнув, спросил Виол, — Мы куда-то спешим? День же ещё только начался.

— Я готовлюсь…

— Готовишься?

— В Калёном Щите у главного кузнеца есть проход, — тихо сказал я, решив не скрывать секрет от барда, — Эти пещеры будут полны такой же мерзости и даже хуже.

— Проход куда?

— В Бросские Горы.

— Видит Маюн, горы — это как бы во-о-от такая огро-о-о-омная местность! — Виол развёл руки, — И войти в них ты можешь где хочешь… Там, там, или там.