— Там-там-там! — протявкал цербер. Он показал головой назад, а потом исчез, молнией метнувшись куда-то за дым.

В нашу сторону со всех ног бежал сын старосты — тот самый, один из двоих предателей, оставшийся в живых. Бледный юноша часто оглядывался на замок, чуть не спотыкаясь, а когда заметил нас с Креоной, то застыл в нерешительности.

Он всё же собрался с мыслями и, двинувшись к нам, растянулся в милой улыбке. И нет, она была не противная — парень был хорош собой, и даже злая натура его не портила.

Креону я уже посвятил во все детали, и чародейка, не сводя глаз с приближающегося юноши, прошептала:

— Мне кажется, он не к нам бежал.

Я согласно кивнул. Когда парень, имя которого я даже не потрудился запомнить, приблизился, в моей руке материализовался Губитель Древа. Предатель вздрогнул, но я тоже улыбнулся милейшей улыбкой, протягивая топор рукоятью вперёд.

— Приветствую тебя, брат по оружию.

— Эээ… Да, господин, — тот слегка растерялся.

— Мы вместе бились этой ночью, и теперь мы равны, — я бухнул себя кулаком по груди, — Никаких господинов. Я — Малуш!

Тот так и продолжал смотреть растерянно, пока не помогла Креона.

— Да просто пожми рукоять, и всё, — сказала она парню, — Он же бросс, у них там всё так непонятно. Ну, по-варварски всё.

— Ааа, — парень растянулся в улыбке и ухватился за топорище Губителя.

В его глазах сразу же проскользнуло высокомерие. Он вспомнил, что я уже ходил среди крестьян и просил потрогать свой топор, и теперь он наконец-то понял, зачем огромный варвар это делал. Да потому что дремучий дикарь, конечно же!

Ну, а я с улыбкой узрел, что, оказывается, Виол без дела в крепости не сидит. Беседует с крестьянами, упрашивая их бежать из этой деревни — бард был умный и понимал, что это будет не единственным нападением, поэтому пытался спасти людей.

Сын старосты же… кхм, зовут его, оказывается, Пётр… этот Пётр слышал о том, что барды чуют ложь, и очень испугался, что сейчас его раскроют. Поэтому, как ни странно, решил сбежать из деревни, и почему-то думал, что в Лучевии его будут ждать с распростёртыми объятиями.

От меня не укрылось, что Пётр уже разглядел лежащий на земле золотой амулет, и теперь не сводил с него жадного взгляда.

— А, бесполезная вещь, — проворчал я, тоже посмотрев на амулет, — Магия вся вышла, теперь это просто золотая безделушка.

Взгляд у парня стал ещё азартнее, у него даже пальцы задёргались. Ну же, вестник ты алчности, подожди хотя бы, пока мы отойдём.

Убрав топор, я снова бухнул себя по груди кулаком, уважительно кивнул Петру и, положив руку на плечо Креоне, двинул её в сторону крепости.