Интуиция подсказывала мне, что это всё неспроста, и Вечное Древо явно ведёт Луку по его собственному, особому пути, но опасности я не чуял. Лишь испытал досаду, что раньше не заметил, с какой-такой веточкой играет мальчик.

Прикрыв глаза, я на всякий случай прислушался, что мне подскажет Белый Камень в Губителе. Перед глазами замелькали какие-то смутные видения из будущего, но тревоги я от них не ощущал, хотя так и не смог разглядеть чего-то конкретного.

— Быть может, было бы правильным посадить эту ветку? — задумчиво спросил бард.

Мальчишка лишь надулся, чуть отвернувшись, а бард пожал плечами.

— Кстати, Виол, — усмехнулся я, — Вы с Креоной теперь родственные души…

Виол удивлённо округлил глаза, а чародейка возмущённо выдала:

— В смысле⁈

Пришлось поведать о ночном визите богини и о том, что проклятие Виола отчасти подконтрольно ей. На что бард даже возмущённо подпрыгнул:

— Но я же южанин!

— Благодари свою северную любовь…

— Креону⁈ — Виол тут же повернулся к ней, и та сама удивлённо ткнула пальцем себе в грудь.

— Меня⁈

— Да не эту любовь, вестник тугодумия! А ту, которая суженая царя Хладоградского, это она вымолила тебе спасение.

Бард плюхнулся на задницу, облегчённо растянувшись в глупой улыбке.

— Ах, моя ты Аглая, что ж ты натворила? И как я сам не догадался⁈

— В любом случае, это хорошо, — сказала Креона, — От великой богини зависит, будешь ли ты обращаться, гусляр.

— Скорее, от её настроения, — добавил я.

* * *

После завтрака пришло время собираться в путь, и тут обнаружилась новая напасть. Одно колесо у фургона не пережило вчерашних приключений и просто отвалилось.

После непродолжительного спора и нескольких попыток починить неожиданно выяснилось, что наши попытки сделали ещё хуже, и что особо умелых колесников среди нас не было. Только неумелые…

Когда у фургона отвалились другие колёса, я со вздохом посмотрел на свои варварские руки — огромные, жилистые, способные стереть в труху крепкий камень. И понял, что с ремонтом они, к сожалению, не справятся.

Потом я покосился на Виола, и тот сразу отмахнулся:

— Я бард! Да и вообще, я царский сын… Откуда мне уметь чинить кареты?

Бам-бам понюхал полуразваленную повозку, качнул её лапой и чихнул. Зато Лука с воодушевлением поднял молот:

— Я могу! — потом добавил, — Если научите.

— А может, бард, у тебя есть какая-нибудь песня? Ну, покруглее, чтобы телега ехала.

— А может, громада, в тебя вселился ещё какой-нибудь колёсный бог? — ревниво возмутился Виол, — Который подскажет, как нам теперь везти это странное семя.

— Сделаем волокуши? — предложил я.