Мне почему-то это было важно. Вечное Древо уже не раз спасало жизнь мальчишке.

— Древо просто себе растёт, — сказал Лука, как раз вытащив ножик и начав им же пилить кустик, — Помнят о нём боги и люди, или нет, Древо всегад растёт.

— Что бы это значило? — тут же оживился Виол, — Громада, это послание нам? Это, наверное, особое знамение от Древа своим последователям-лиственникам. И видит Маюн, ты понял его.

— А что тут понимать? — я опустил вспотевшую уже от жара моей магии пайнку на землю, — Перевожу на язык бардов — делайте что хотите, это ваш мир. Ваш выбор.

— Даже как-то обидно, — буркнул Виол.

Все замолчали, лишь слышался скрип обстругиваемого мальчишкой ствола. Он что-то пытался смастерить из срезанного кустика.

— Если я тебя отпущу, ты попытаешься нас убить? — спросил я пайнку.

Та, гордо вскинув подбородок, молчала.

— Виол, ты что-то там говорил про их запреты. Напомни, что там нельзя? Касаться их груди? Ты когда-нибудь трогал пайнскую деву?

Бард тут же спрятал руки за спину, что было для него неестественно. Виол да отказывается прикоснуться к такой симпатичной деве?

— Как-нибудь без меня, громада, — тот замотал головой, — Их ещё и целовать нельзя, как я слышал.

— Да? — я чуть склонился, но мне в лицо полетел плевок. Правда, он тут же испарился в подставленной огненной пелене.

Пайнка всё же не выдержала.

— Попробуй прикоснись ко мне, отродье изгнанников, и я не успокоюсь, пока не совершу месть! А если мне не удастся, и я отправлюсь к Деве, то это будут делать мои сёстры до того дня, пока существуем мы или пока ты не перестанешь дышать!

Диалект у неё был троецарский, но с каким-то своим акцентом.

— Значит, ты нас понимаешь?

Ответом снова было гордое молчание.

— А почему я отродье изгнанников?

Нет ответа.

— Виол, ты об этом знаешь что-нибудь?

— Громада, впервые слышу. Броссы родились в вулкане, все знают, но про изгнанников не слышал…

Воительница продолжала молчать.

Я прекрасно знал, что такое настоящий фанатизм, поэтому не питал иллюзий. Всеволод Десятый насмотрелся на это, да и сам создавал таких фанатиков, причём из зрелых людей. Ради своих убеждений они потом легко предавали даже свои семьи просто потому, что уже не считали это предательством.

А тут с раннего детства… Впрочем, у меня был один способ заставить нас слушать.

Я просто отпустил пайнскую деву. Свалившись на снег, она, естественно, сразу бросилась к своему арсеналу. В неё опять влетела порция холода от Креоны, но тщетно… А вот удар моим магическим щупальцем оттолкнул пайнку на несколько шагов.

Усевшись возле шара-костра, я снова оттолкнул воительницу. И снова… И снова.