Я встал не сразу. Некоторое время собирался с мыслями, чувствуя невероятное облегчение. Кутень нашёлся! А с Лукой и вправду всё в порядке, и теперь всё зависит только от его крепости духа…
Если честно, я даже особо не переживал. Яриусу в искусстве искушения до Бездны далеко, поэтому Лука выдержит, я в этом не сомневался. Но всё равно стоило спешить — бывший бок солнца хитрый, и наверняка будет пробовать другие варианты.
И всё же не надо проверять уверенность мальчишки на крепость, поэтому нечего разлёживаться. Я сразу встал, голова закружилась, и мучительно застонала каждая частичка моего тела.
Креону сидела сбоку у стены ущелья, и только-только убрала ладони от ушей… Она тоже выглядела неважно, с разбитыми губами, с неестественно прямой осанкой, словно что-то ей сзади мешало. Я вспомнил, как ей прилетело по спине.
При виде меня она вымученно улыбнулась:
— Малуш, мы прошли. Теперь понятно, почему броссы это ущелье обходят.
— Видит Маюн, мы всё же срезали путь, — бард улыбнулся и кивнул в сторону, — Я слышу море.
Это сразу подняло мне настроение, но Виол тут же поморщился.
— Хотя есть одна проблемка…
— Какая?
— Кажется, Храмовники Яриуса знают, что мы движемся за ними. Впереди засада…
Не удержавшись, я засмеялся, а потом скривился от боли в рёбрах. Дьявольские Каменные Дьяволы!
— Ты чего смеёшься?
— Если бы ты знал, как эти Храмовники напуганы, — сказал я, вспоминая те образы, что мне показал Кутень, — Думаю, мы повеселимся…
Я растянулся в улыбке, но тут же скривился, потому что губа окончательно треснула. Чёрт!
Глава 19
Талантливый, но безголосый бард спел ещё одну песню. Особую, исцеляющую… Наши уши, конечно, понесли некоторый урон, но зато общее наше состояние заметно улучшилось.
Мышцы и рёбра уже не стреляли болью, и я, встав, сделал остальным знак выбираться из ущелья.
— Я же сказал, там засада, — прошептал Виол.
Я лишь отмахнулся. Конечно, существовал определённый риск, но ведь кто не рискует, тот не поднимает ранг.
Когда мы вылезли из расщелины, в которой грелись у костра, оказалось, что снаружи шёл снег. Жмурясь от белого мира, я оглянулся — позади каньон, поворачивая, исчезал в тумане, а вот впереди…
Впереди он просто заканчивался, предлагая нам спуск по поросшему хвойным лесом склону, к далёкому тёмно-синему, почти чёрному морю. Оно было испещрено белыми полосами льдов, да ещё в лицо нам подул ледяной ветер, чтобы мы буквально кожей оценили, насколько оно холодное. Этот же ветер покачивал заснеженные верхушки елей, которыми поросли склоны. Деревья тут стояли негусто, давая ветру разгуляться между ними.