Там были ещё образы той битвы у Храма Хморока, где, как оказалось, Лука практически взорвался светлой силой, сбивая с ног растерянных Храмовников. Просто к месту битвы приблизился Яриус, но он уже практически не был светлым богом, и это запустило божественную реакцию у мальчишки.

Яриус в мгновение ока понял, что все его игры с балансом обречены на поражение, потому что новый бог света рождался на его глазах. И Яриус, как оказалось, не мог причинить ему вреда… Даже Храмовники не могли прикончить мальчишку, их клинки оплавлялись и сгорали.

Но они смогли его просто схватить и утащить, посадив на носилки-клетку. А Яриус решил зайти с другой стороны — всю дорогу он нашёптывал Луке, ища его слабые места и пытаясь вызвать сомнения. Только так можно было вызвать трещину в плане высших сил… Да, Яриус знал, что есть силы выше него, но он так же знал, что всё зависит от выбора человека.

И пока Лука оставался человеком, у хитрого бога был шанс. Кутень успел спрятаться в светлой ауре Луки и теперь всю дорогу составлял ему компанию, усиливая ментальную защиту.

«Ты ведь меня не бросишь, господин Малуш?» — вдруг прилетел взволнованный шёпот Луки, — «Этот господин Яриус говорит, что ты забыл обо мне…»

— Не брошу, — сказал я, с трудом протискивая слова в густое пространство. Оно словно сопротивлялось, не желая, чтобы меня слышали.

— Я иду за тобой, Лука!

Едва я это сказал, как сфера с мальчишкой удалилась, превратившись сначала в звёздочку, а потом и вовсе исчезла. Я попытался лететь следом, но это было бесполезно — меня снова окружала серая беспросветная тишина.

А хотя нет… Сквозь неё не сразу, но постепенно стал пробиваться какой-то звук… Струна. А, это Виолова лютня? Ну, в принципе, я никогда не отказывался послушать хорошую музыку.

Да ну смердящий свет!

Это оказалось не музыкой, а настоящим адом. Этот бард вообще понимает, что эту какофонию нельзя называть музыкой⁈ Ни ритма, ни мелодии, просто набор звуков, ещё и прихлопывает…

Мой разум заметался по серой безмятежности в поисках выхода из этого звукового ада. И, когда я сообразил, что мне остаётся только проснуться, я открыл глаза…

* * *

Сначала я испугался, потому что вокруг было темно, и рядом теплился небольшой костерок. Но оказалось, что мы просто сидим в каком-то узком ущелье, куда лучи солнца едва попадают.

— Громада, — Виол, весь в синяках и ссадинах, облегчённо выдохнул и перестал извлекать из лютни ужасные звуки, увидев, что я открыл глаза, — Ну ты даёшь, варвар! Я этим ужасом один раз мёртвого поднял, чтобы допросить, а ты всё лежишь!