— А вот этой шлюхи мне тут не надо, — процедила кикимора и сделала шаг в ту сторону, где исчезла колдунья, — Пусть сидит у себя на Севере!

Кое-как очухавшись, я перехватил её заднюю лапу.

— Стоять, любовь моя!

— А⁈ — чудище явно растерялось, — Любовь?

Призвав Тьму, я снова ощутил огненную ярость в крови. С рыком рванул кикимору на себя, но подтащить её не получилось, зато к чудищу подтянулся я сам.

Кикимора повернулась, выпуская мне в лицо струю… и просто обрызгала меня слюнями.

— Тфу-тфу-тфу! — её язык беспомощно болтался между высохших крокодильих губ, но мощная струя так и не появилась.

Она непроизвольно коснулась пасти когтистой лапой, и с морды вместе с высохшими водорослями посыпалась чешуя. На здоровый симптом это было непохоже.

— Ага, — оскалился я, — Так значит, богиня, на тебя действуют те же законы⁈

Было прекрасно видно, что силы кикиморы на исходе. И я просто запрыгнул ей на спину, пытаясь заломить передние лапы. Буду держать её до полного бессилия, пока не высохнет.

* * *

Тёмный Жрец знает, что боги не могут быть долго в мире смертных. В своём обличье это для них вообще считанные минуты… А вот так, захватив чей-то разум, как у кикиморы, например, время увеличивалось.

Но всё равно божественный предел имел границы, это закон мироздания. Смертным дан выбор, и боги могут влиять на мир смертных только через решения и веру самих смертных.

В том же трактате, где я это вычитал, было написано, что боги могут переродиться в облике человека, если им прямо позарез надо направить свернувших куда-то не туда последователей. Тогда боги могут даже прожить на земле целую человеческую жизнь, правда, ограниченную силами человека.

Странно, почему меня тогда не удивило, что речь шла о множестве богов? Я ведь уже знал, что есть только Небо и Бездна.

* * *

Мавша в своей ярости, видимо, заигралась…

Кикимора зашаталась подо мной. Нервно закрутила головой, хватая воздух клыкастой пастью — явно вспомнила, что вокруг чистое поле, и вода далеко.

— Лежать, гря…

Договорить мне не дали. Извернувшись, кикимора просто воткнула когти мне в лопатку, а потом зашвырнула в кусты. Да, рано я расслабился.

Но чуяла моя варварская нежность, что у меня появились шансы победить в бою. Покувыркавшись в мягкой траве, я застонал от боли в спине, потом кое-как поднялся и, пошатываясь, попёр обратно.

— А ну, стоять! — заорал я, раздвигая стебли, — Я тебе ска…

Я застыл, оборвавшись на полуслове. Кикимора шуршала впереди, подтягивая грузное тело, и тяжело дышала. А вот рядом с ней…

— Кикушка моя! — над чудищем склонилась небывалой красоты девушка.