— Но я…

Мне не дали договорить. Кикимора сделала ещё движение, подтягивая себя — чуть приподнялась на передних лапах и окончательно рухнула, шлёпнув пастью по земле и клацнув зубами. Прогудел последний тяжёлый вздох, её язык вывалился… и больше спина чудища уже не вздымалась.

— Кикушка!!! — Мавша бросилась к ней, стала тянуть, тащить куда-то вперёд.

Правда, выглядело это так, как и должно было выглядеть, если девушка вздумает тянуть лежащего быка. Туша чудища не сдвинулась ни на сантиметр.

Я сделал попытку встать, и у меня пока что особо не получалось. Надо идти к барду с колдуньей, а потом опять искать эту лучевийскую девчонку. Надеюсь, её-то кикимора не сожрала?

Ещё одна попытка подняться, как вдруг передо мной оказалась грудь, скрытая полупрозрачными складками туники. Грудь маняще колыхнулась, когда Мавша упала передо мной на колени и, схватив меня за плечи, чуть не упёрлась лбом в мой лоб. Прямо передо мной горели надеждой зрачки кораллового цвета.

— Хмарушка! Ну, дорогой мой, ночной ты мой шторм, крепкий утёс в моём заливе, — запричитала Мавша, и я даже смутился.

Судя по всему, отношения у неё с северным богом и вправду были довольно близкие.

— Да не Хмарок я… — мне пришлось выдернуть руку.

— Кикушку мою… родненькую, глупенькую… — Мавша заплакала, — Не рассчитала я, дура!

— Я-то тут причём⁈

Наша словесная перепалка продолжалась несколько секунд. Я пытался доказать, что я — не Хмарок, в ответ же услышал такое, что у меня даже уши залились краской, и это при том, что Тёмного Жреца смутить трудно.

Я узнал, что Хмарушка, ну, то есть, я — повелитель её жаркой ночи и вороной жеребец, на чьём достоинстве крутится северная ось… Ночной шторм, врывающийся ураганным ветром в её спокойные воды.

Воображение снова начало рисовать мне приятные картины. Моё равнодушие и злило, и пугало Мавшу, и в конце концов она взревела:

— Хмарок! — она вцепилась ногтями мне в руки, — Ты остался такой же, как и был, северный бездушный истукан! Молю тебя, спаси её… Ну ты же знаешь, что это такое, терять любимого питомца!

— Да чтоб тебя, — я выругался, но тут со стороны снова послышалось тявканье.

Я дёрнул головой. В траве показалась кромешное пятно в форме щенка. Крохотный цербер, дрожа всей тенью, поглядел на меня горящими глазками, а потом, вынырнув из зарослей, подкрался к туше кикиморы, опасливо обнюхивая.

Я всё-таки встал, нашёл силы. Как бы его поймать…

Глаза у Мавши потемнели:

— Я не отдам кикушку твоему псу!

Небо помрачнело, где-то на горизонте заискрила гроза, далёкий гром расколол тишину. Скорее всего, именно там море… Именно там юг, судя по солнцу, которое скрыли внезапно набежавшие тучи.