Эта совершенно человеческая реакция опять вывела его из колеи. Может, он действительно слишком мало знает о куклах? Что если Тэренс Гримс сумел сделать так, чтобы сидящая в этом теле нечисть даже в мелочах ничем не отличалась от настоящей девушки?..

— Вставай, — сухо проговорил Лэндон. — Ты возвращаешься в клетку. Выпущу тебя из неё вечером, а ещё прикажу поставить в дверь замок и буду запирать тебя здесь на ночь… или не только на ночь

— Выходит, я в тюрьме, — задумчиво проговорила кукла, бросив взгляд на лишённую окна глухую стену. — И чем это отличается от подвала? Ну да, мышей нет.

— Хочешь в подвал? — сощурился Гай.

— Простите, милорд, ночью я неправильно себя повела. Мне не следовало высказывать вам всё… и говорить о леди дес Крисбет. Это не моё дело. Это ваша жизнь, и если у вас ещё остались к ней чувства, кто я такая, чтобы их осуждать? Наверное, я просто позавидовала, вы ведь человек — можете не только любить и ненавидеть, но также ходить по улицам, есть, пить, нюхать цветы, а я всего этого лишена, — произнесла вдруг Элинайя. Лэндон даже задумался, уж не игра ли это. Очередной хитрый трюк нечисти, чтобы его разжалобить? Но кукольное лицо выглядело искренне огорчённым. Отчего-то ему захотелось ей поверить и… даже пожалеть.

— А тебе бы этого хотелось? — спросил он. — Есть, пить, выходить на прогулки? Всего, что доступно людям?

— Разумеется, — кивнула она. — Ведь в этом и заключается жизнь. Быть по-настоящему живой значит получать наслаждение от вкусной еды, свежего ветра в жаркий день, танцев до упаду… — Элинайя вдруг улыбнулась, как будто что-то вспомнила. — Надеюсь, вы дорожите всем этим, милорд, а иначе — зачем вообще жить на белом свете?

Кукла встала на ноги и, оправив платье, развернулась к двери.

— Не буду дольше задерживать вас. Вам ведь нужно на работу. Ведите меня в клетку.

* * *

Этот разговор я обдумывала весь остаток ночи, благо кукольный организм, не нуждающийся во сне, тому очень поспособствовал. Я успела и погрустить, и поностальгировать по своей прежней жизни и всему, что её составляло, и повзывать к упорно отмалчивающейся Дюдюке, к которой это имя как-то незаметно прилипло, и поругать себя за резкую отповедь главе магистрата. Всё-таки он ведь тоже пострадавший в этой ситуации. Не его вина, что ему приволокли нежеланную куклу. И злиться я должна не на него.

Да и вообще — не следовало мне задевать мужское самолюбие. Сама же решила, что надо попробовать с ним подружиться, договориться как-то. И что в итоге? Нечисть заварила кашу, забравшись к нему в постель, а я, кажется, всё только усугубила. Маловато у меня однако опыта столь близкого общения с мужчинами, с иномирными особенно.