Даже и не знаю, что делать — думал я, параллельно прокусив губу изнутри. Ну а чего тянуть, все равно сдаваться не собираюсь. Ревенанты в норме не пьют кровь, и не отдают свою — хотя визит к специальному дантисту может это исправить, создавая доступ живой крови в клыки. Но даже без вмешательства клыки ревенантов острые, как и у древних, а вкус крови — при наличии должной тренировки, пробуждает внутреннюю силу.

Должная тренировка, спасибо клану Львовых, у меня наличествовала — я сразу же почувствовал навернувшиеся на глаза кровавые слезы.

Может быть, лучшим вариантом будет красиво проиграть. Тогда не будет штрафа и не будет лишнего внимания к моим способностям — ведь по сути, мне сейчас нужно победить бойца, временно сравнявшегося уровнем с магистром дуэльного дивизиона. Но тогда не будет и выигрыша. Еще не будет и здоровья, подсказала логика. Лобанов не просто так извинился, он заряжен меня в блин раскатать, причем буквально. Так что проиграть и остаться в целом виде не получится — стоит боярину только кровь почувствовать, он меня словно бешеный зверь рвать и топтать начнет.

Облаченный в доспехи паладина Лобанов уже отошел на свое место, поставив молот на землю и сложив руки на оголовье длинной рукояти. Три раза с долгими паузами ударил гонг, а секундой позже прозвучал сигнал о начале поединка, вызвав дрожь и мурашки по коже — неизменный почти вот уже семьдесят лет боевой горн, сколько раз в жизни я его слышал. Только не в своей жизни — в чужой, от которой у меня роятся в голове остатки воспоминаний.

Они мне сейчас и помогли, подбросив удивительно наглый в своем исполнении план — броском воткнув меч глубоко в песок, я развернулся и быстрым шагом направился к моршанской трибуне, на ходу снимая шлем. Лобанов остался на месте — вместе с пробудившейся силой крови слышу его, чувствую, ощущаю растущее удивление. Сейчас главное только, чтобы у меня слезы кровавые по щекам не потекли, иначе весь мой план лисе под хвост.

Когда приблизился к трибуне, увидел, как многие от удивления даже с мест привстают — как камарилья князя Олега и женская команда гимназии, а остальные зрители громко гудят.

— Арина Александровна, дорогая! — обратился я к агенту. — Скажи, а мне обязательно сражаться?

Вопросом поставил Арину в тупик, но она была княгиней не только по утерянному титулу.

— Вы уже на арене, господин барон, так что обязательно, — ответила ровным голосом, хотя лицо удержала с трудом.

— Он просто какой-то огромный и в доспехе паладина, я такого вообще не ожидал, — не оборачиваясь, ткнул я пальцем за плечо, разводя руками. Обескураженная Арина в этот раз уже не нашлась с ответом, глядя на меня с каменным лицом.