В зале начал нарастать недовольный гул, некоторые зрители смотрели на князя Моршанского — меня ведь объявили бойцом из его удельного княжества. Часть присутствующих по-прежнему кричала про подставу, в том числе иногда даже перекрывавшие весь остальной зал Эбигейл с Далией. Ванесса, герцогиня фон дер Остен-Сакен-Танненберг молчала, но надо же, на меня только что посмотрела больше трех секунд. Правда с презрением, но ее внимание я наконец привлек — уже маленькая победа. Принцесса Мина и странный длинноволосый парень с высоким пышным хвостом заметно обескуражены, а Луна и вовсе закрыла лицо руками пытаясь спрятаться от позора.

Зато князь Олег Воронцов-Моршанский наблюдал за мной с интересом приподняв бровь и бокал шампанского. Он видел расправу над Гектором и явно ожидал повторения подобного, ничуть не волнуясь о репутации — был бы на его месте другой номинальный владыка-покровитель, на реализацию пришедшего на ум плана я бы скорее всего не решился.

Несколько зрителей из княжеской камарильи закричали, показывая пальцами мне за спину — Лобанов, удивленный начавшейся комедией, все же решил прекратить балаган и подхватил молот, собираясь начинать меня раскатывать.

Периферию зрения у меня все сильнее красило багрянцем — еще чуть-чуть, и потекут по щекам кровавые слезы, так что представление надо заканчивать.

— Ну ладно, надо так надо, — низко поклонился я Арине.

Выпрямляясь, с разворота метнул шлем в шагнувшего вперед Лобанова, заносящего молот для удара. Попал четко в голову — пять килограмм дело сделали, не уронив, но оглушив противника. Занесенный для удара молот вывалился из его рук за спину, а я в два длинных шага прыжка миновал пошатнувшегося боярина, перехватив рукоять и раскручиваясь вместе с молотом. Сил поднять оружие как Лобанов у меня не хватит — издержки развития бойца-ликвидатора, а не дуэлянта: кровавая слеза усилила восприятие и ускорила реакцию, не сильно добавив мощи.

Лобанов успел обернуться и встретил максимально простой, но неприятный удар молота широкой грудью. Отшатнулся, но снова на ногах удержался, да что ж такое — поэтому вдогонку, опираясь на поставленный на землю молот, я в прыжке ударил ему в грудь двумя ногами.

Только сейчас огромная машина рухнула навзничь с глухим лязгом. Приземлившись, с надсадным пронзительным криком я вновь раскрутил тяжеленный молот, усилием поднимая его для удара сверху. Лобанов забарахтался, пытаясь встать, но тяжелое оружие опустилось ему на голову — попал четко, в мгновенно сплющенное забрало. Затылок вбило в мокрый песок, на шейный горжет брызнуло кровью из-под шлема, а Лобанов как упавший на спину жук заворочал руками и ногами.