Самые важные гости — человек десять во фраках, уже собрались рядом, обступив пиршественный алтарь. Большинство с открытыми лицами — Блейзеры, старшая молодежь клана, но есть несколько гостей в масках, сохраняющих инкогнито. Почетные гости клана допущенные к первому, самому вкусному глотку невинной крови.

В алой ветви высшей триады повсеместно царит патриархат, так что первыми насыщаться будут мужчины. Потом придет очередь немногочисленных на общем фоне женщин насытиться остатками или поиграться с Лобановым, а потом его обратят в зверя и заставят сожрать все, что осталось от девушки, после предъявив полиции как лишившегося рассудка. Боярин Лобанов выкрал Луну Воронову чтобы отомстить Нико Вайсу за поражение, не справился с эмоциями на фоне неудачной мутации и вот результат — поздравляем, дело раскрыто и закрыто. Подозреваю, что и с родом Лобановых и с их покровителями Назаровыми вопрос уже решен, за гибель пешки спрашивать никто не будет.

Надо мной, вернее над Луной, уже склонилось несколько искаженных жаждой лиц. Они чувствовали испуг, ведь Луна — обездвиженная и потерявшая контроль над телом, сохраняла сознание, мысленно метаясь в панике и ужасе.

Я не обращал внимания ни на ее мысленные крики, ни на заострившиеся клыки нависших кровососов, терпеливо выжидая. Древние менталисты-кукловоды тщеславны, и контролирующий сейчас девушку дампир не может не показаться. И действительно, прежде чем дать разрешение к началу пиршества — когда Луна потеряет рассудок и рухнет в блаженство эйфории от попавшего в кровь фермента, над ней-мной склонилась одна из «подружек невесты».

Миловидное лицо, приятно круглое с румяными пухлыми щечками, но мертвые и безжалостные глаза с двумя черными зрачками-точками. Матерая ламия, спрятавшаяся за маской простушки-толстушки — она ведь и у зеркала была рядом, я просто на нее даже внимания не обратил.

Влажные полные губы сложились в воздушный поцелуй, рот простушки приоткрылся, показывая острые клыки — именно в этот момент я полностью забрал управление телом Луны. Левой рукой схватив ламию за волосы, правую — четыре пальца, вбил между пухлыми губами и резко сжав кулак выдернул нижнюю челюсть со рванувшимся вперед шлейфом крови. Тут же ударил второй раз, словно кастет вбивая вырванную челюсть в глаза Оскару Блейзеру. К сожалению, не попал по ширине — один из отростков вошел глубоко, второй скользнул мимо, сдирая до кости кожу на скуле.

Рядом раздались громкие крики и шипение. Простушка держалась за разорванный рот без нижней части, несколько мужчин отшатнулось, один даже упал, нелепо взмахнув руками. Двое — на кого попала кровь ламии, не выдержав жажды впились в ее шею клыками, в то время как их заливало горячей кровью из порванного лица.