Вернувшись в себя увидел, что офицер дорожной полиции не уехал. Вот это совсем плохо, нельзя чтобы он кому-то про меня рассказал. Если с охранниками все просто было — работаешь в месте где убивают, насилуют и утилизируют людей, знаешь на что идешь, то с этим полицейским гораздо сложнее.

— Господин офицер? — спросил я в открытое окно.

— Господин барон, никак не могу просто так взять и уехать. Я на вызове по сообщению о нарушении, я не могу соврать что здесь никого не было.

Хм, похоже на мыс дендропарка на машине заезжать было нельзя, как это я так опростоволосился.

— Тогда скажите, что увидели меня здесь и я попросил поехать за вами, обещая показать кое-что интересное. Рассказывайте прямо с этого момента ничего не утаивая, как будто мы с вами только что встретились… — начал было я, потом передумал. — Забудьте, просто поехали.

Не дожидаясь ответа, я тронулся с места и развернувшись в два приема — чтобы на газон не выезжать под бдительным взглядом полицейского, покатил обратно на улицы городка. На набережной увеличил скорость и с нарушением всевозможных правил, с полицейской машиной на хвосте пролетев по совсем опустевшему к вечеру городу, свернул вдоль берега к Местечку. У закрытого шлагбаума БМЗ дорожной полиции остановился рядом со мной, и я показал офицеру погудеть.

Пронзительно взвыла сирена, уверенно зазвучал громкоговоритель, призывая открыть ворота. Из будки выбежал заполошный охранник, шлагбаум поднялся и теперь я уже поехал следом за БМЗ, шуршащим широкими колесами по гравию. Миновав несколько десятков коттеджей, на стенах которых отражались красно-синие огни проблесковых маячков, мы проехали по узкой перемычке и подкатили к воротам замка. Здесь, сидя на земле, нас ожидали Луна и Лобанов — хотя он уже не ждал, только что завалился на траву, потеряв сознание.

Луна, увидев меня, с трудом поднялась. Когда-то белое платье превратилось в багряные лохмотья, растрепанные серебряные волосы щедро забрызганы густой кровью и стоят колом, сбитый алый бант висит у плеча. Босые ноги грязные, коленки под порванными чулками сбиты, на руках много порезов, лицо разбито, сломанный нос уже опухает, а по забрызганным кровью щекам текут дорожки слез — обычных, смешанных с кровавыми.

— Господин офицер, поможете? — попросил я полицейского.

Подхватив Лобанова, мы затащили его ко мне в машину, сюда же села Луна — двигаясь с большим трудом на ногах как на ходулях.

— Что вы мне хотели показать? — поинтересовался совершенно обескураженный лейтенант.

— Ах да. Смотрите, какой здесь ужас происходит, — поднял я из травы голову Оскара Блейзера, из глазницы которой торчала зубастая челюсть.