— Об этом я тоже в курсе.

«Ну и какого городового ты меня тогда спрашиваешь, что происходит? Ты же видел Эльзу Батори, ведьму девятого ковена!»

— Ковенов семь всего.

«Восьмой ковен — кровавые ведьмы. Девятый ковен — ведьмы-ламии, использующие силу древних. В Конгрессе они официально не представлены, более того — на словах американцы от них открещиваются, но на словах и красная аристократия кровь не пьет. Теперь ты можешь сказать, что из всего этого следует?»

— Могу. Но сначала ты мне скажи.

«Находясь на столь высоком уровне, ведьмы могут повлиять на политику Ордена Дракона. Тайно выступят в поддержку тевтонов и инквизиции, например, если уже этого не сделали, и в максимально выигрышный момент начнется большая война с Россией, с одновременного удара всеми силами тевтонов и драконов, твое правительство к этому не готово. Ваше баронское сословие с гордостью носит военные ботинки с красными шнурками, вот вы в них первыми и потопаете во встречные бои в составе пехотных цепей. Ну а когда блицкрига не получится, когда через пару лет на месте всей Восточной Европы останется выжженное поле, где-нибудь во Франции высадится ограниченный контингент американского экспедиционного корпуса — если ведьмы уже настолько близко к контролю Дракенордена, то с тамплиерами они давным-давно в десны лобзаются. И будет весь мир — один большой Американский Альянс. Вот только ты этого уже не увидишь, потому что четырехзначные номерные пехотные полки к этому времени раза по три полностью сменят свой состав, а от тебя к тому времени не только памятной таблички не останется, но и возможно даже записи в штабном журнале учета потерь. Так что понимаешь теперь, что избежать подобного сценария — и твой, и мой интерес?»

Некоторое время я обдумывал услышанное, все больше находя резон в словах Раскалова.

— Мне нужно время, чтобы принять тебя в камарилью. Надо найти или подготовить качественную эссенцию и мутагены, а потом…

«Я здесь в чистом виде, мне нужна просто твоя кровь и ничего более. Крест только сделай на темечке и в него прокапай»

Сходив к кухонному гарнитуру, я подумал немного и выбрал кухонный нож-пилу для хлеба. Вернулся к черепу, аккуратно выпилил на темечке крест.

— Дальше что?

«Двадцать капель крови»

Ткнув острием в ладонь, накапал немного на темечко — капли, попавшие на вырезанный крест, мгновенно впитывались, при этом провалы глазниц засияли багрянцем заметно ярче. Залив даже чуть больше двадцати капель я сжал в ладони салфетку, останавливая кровь. При этом никакого контакта или улучшившейся связи я не чувствовал.