— Я не собираюсь это терпеть! — едва не сорвавшись на фальцет, крикнул Матиас. — Я смою оскорбление кровью, я вызываю тебя на дуэль, слышишь, ты…

Баронет явно хотел меня оскорбить, но Голицын — даже будучи изрядно подшофе, сохранял больше разума и спутника одернул, не дав ему договорить.

— Не очень понимаю, о каких оскорблениях вы говорите, — заговорил я спокойно, почувствовав в поручике союзника. — Но, если невольные оскорбления с моей стороны по недоразумению имели место, я прошу прощения и у вас, и у уважаемой баронессы Сиверс, — поклонился я главе группы судебных приставов.

— Я вызвал тебя на поединок! Ты понимаешь человеческую речь, дебил⁉

Прикрыв глаза, я постоял несколько секунд, сжав-разжав кулаки. Неприятно, но даже сейчас еще без урона для моей репутации — если брать за отсчет мои перемещения в качестве ходячего организма. Даже в плюс, меня все же на дуэль вызывают, потому что я кого-то оскорбить смог — немыслимое дело еще для недельной давности ситуации.

— Матиас, я извинился перед баронессой Сиверс, — посмотрел я в глаза баронету. — И сейчас сделаю вид, что ничего не слышал и уеду, — перевел я взгляд на миролюбивого Голицына. — Если баронет захочет сатисфакции несмотря на мои извинения, может отправить запрос по государственной почте — как только я встану на учет в новом месте жительства, сразу же отвечу на вызов. Сейчас прошу извинить, испытываю недостаток во времени.

— Обтекаемо, но окей, — согласился Голицын. Кивнув мне, поручик взял за локоть баронета и потащил его к обратно к Волге. Явно объясняя, что на меня достаточно дерьма вылито — обтекать и обтекать, так что честь семьи спасена. Все, минута позора закончена, пора уезжать отсюда.

— Проваливай и шалав своих забирай! — оставляя за собой последнее слово крикнул мне в спину баронет, когда я обернулся к машине.

Меня как ледяной водой окатили — я замер, глядя через лобовое стекло на бывшую княгиню. Лицо ее ничего не выражало, белое как мел — минута моего позора неожиданно оказалась совмещена с ее унижением. Вот теперь возникли проблемы — если «дебила» еще можно пропустить, то подобное репутацию роняет даже ниже околонулевых показателей недельной давности.

— Господин Сиверс, не желаете извиниться перед дамами? — обернулся я.

— Смелость прорезалась? — баронет вырвался из хватки Голицына, который отошел в сторону и осуждающе покачал головой.

— Пять секунд, — показал я раскрытую пятерню Голицыну и быстрым шагом дошел до флигеля садовника. Внутри оглянулся, забрал две новенькие совковые лопаты, вернулся с ними к воротам. Одну из лопат кинул баронету, вторую перехватил сам на манер алебарды.