Отстранившись, Эльза не сдержала глубокий стон, прикрыв глаза с затрепетавшими ресницами, а потом с хищной яростью вонзила зубы мне глубоко в запястье. На меня уже накатило размывающее сознание блаженство, и я воспарил в облаках удовольствия, одновременно где-то далеко паникуя остатками разума. Эльза жадно чавкает, а это значит, что она полностью отбросила контроль и сейчас выпьет меня полностью. Вернее, того человека, в чьем сознании я сейчас находился. Кто это вообще? — только сейчас очнулся я от погружения в события, попытавшись понять происходящее.

Поздно — перед взором мягко опустилась темнота, а в памяти осталось только имя.

Николай «Гексенхаммер» Раскалофф, знаменитый темный охотник Секретной службы Священной Римской Империи. Он умер в блаженстве, а я, почувствовав в этот момент окончательную потерю его связи с миром, запаниковал и с хриплым криком выпрямился, вновь осознав себя сидящим на коленях в высокой траве.

Несколько активных вздохов в попытке успокоиться, но вдруг понял, что не все так плохо. Ушла головная боль и тяжесть из-под бровей, а в теле приятная легкость как после легкой утренней пробежки. Зато дыхание по-прежнему как после спринта, распирает грудь.

— Все в порядке? — спросила обеспокоенная Арина, явно давно присевшая рядом со мной в траву.

— Более чем, — кивнул я.

— Что случилось?

— Чувствую разочарование сродни посткоитальной дисфории.

— Что?

Только головой покачал. Нет, секс — это конечно хорошо, тем более что у меня он похоже впервые, пусть и таким образом. Но лучше бы вместо этих ярких картинок наслаждения бездна памяти побольше бы полезных воспоминаний подкинула, а не знаний насчет того, например, что Шопенгауэр называл момент ясности после оргазма «шепотом дьявола» из-за понимания, что все мы являемся рабами биологического императива.

В попытке подняться я неожиданно покачнулся. Слишком сроднился с чужим телом, координация немного потерялась. Арина, не задавая больше вопросов меня поддержала, и вместе мы вернулись в машину. Сев с открытой дверью, поставив ноги на землю, я попил воды, приходя в себя и осмысливая произошедшее.

— Можно спросить, это что такое бы… — начала было Луна.

— Нет! — резко оборвала дочь Арина, спасибо ей за это.

Я уже начал понимать, что у меня в голове память темного охотника, знаменитого Гексенхаммера, или Молота ведьм если на русский, грозы всей синей ветви триады. Теперь знаю, что звали его Николай Раскалофф — именно так, с двумя «ф» на французский манер. Он был весьма знаменит в узких кругах по всему миру, но умер. Вернее, был убит — полностью выпившей его невероятно красивой ведьмой Эльзой с вампирскими клыками. Это — в пределах моих знаний, считается невозможным, но вот именно это и произошло. И еще каким-то образом память темного охотника оказалась в моей голове, вновь зазвеневшей пустотой. Все, чувствую себя как пустой колодец, сегодня толку от хранилища больше не будет — сел я нормально за руль, заводя машину.