Воспоминания не мои, чужие — это понятно сразу, потому что в реалистичной картинке «от первого лица» я увидел не свои руки. Загорелые, перевитые жгутами мышц и сухожилий, забитые черными глянцевыми татуировками из сплетенных шипастых роз.

Руки не мои, но и смотрел я от первого лица, и словно вживую ощущал под пальцами тонкую талию восседающей на мне невероятной красоты девушки. Ее длинные темные волосы разметало по плечам, отдельные прядки липнут к мокрой от пота коже, глаза закрыты. Гибкое тело сотрясают сладкие судороги, из-под прикушенной губы рвутся ритмичные стоны — красавица крепко сжимает меня бедрами, с плавной грацией двигая тазом взад-вперед. Повинуясь порыву страсти, опустив руки с талии и крепко сжав упругие ягодицы, я приподнял девушку и задвигался активнее.

Помещение заполнили звонкие шлепки мокрых тел — почти сразу красавица закричала в голос, пытаясь откинуться назад. Я притянул ее к себе, одной рукой прихватив за шею и поддушивая, задвигался еще активнее. Прижатая ко мне девушка забилась в крупной судороге, а я — отпустив ее шею и дав возможность дышать, перекатился по кровати, подминая гибкое тело. Больше не контролируя себя в порыве желания, амплитудными движениями я вбивал девушку в кровать под пронзительные девичьи крики, постепенно перешедшие в непрекращающийся ритмичный глубокие стоны, вновь переходящий в крик и после в пронзительный визг.

Красавица подо мной безуспешно пыталась справиться с судорогой и отстраниться, глаза ее закатывались, а в момент, когда я отлетел на седьмое небо, впилась мне в спину ноготками, почти сразу обмякнув с закатившимися глазами и похоже потеряв сознание. Полежав немного на ней, держа вес тела на локтях и возвращаясь в себя, я откатился в сторону — только сейчас начав ощущать, насколько мы оба липкие и потные.

Несколько минут глядел в потолок, переводя дыхание. Мысли текли вяло, основной был вопрос — когда у меня такое последний раз было? Не считая той француженки в сорок четвертом, то только году в девятнадцатом с Лори, королевой лондонского блуда. Но что оставшаяся безымянной замужняя француженка, что Лори не были красивы так, как малышка Эльза, вроде приходящая в себя, но еще лежащая не в силах пошевелиться.

Заставив вздрогнуть и на миг сбросить томную негу, раздались раскаты фейерверка, ярко расцветившие вечернее небо и осветившие комнату. Окно открыто, а во дворе замка — если там кто еще остался у столов посольского приема на свежем воздухе, крики Эльзы прекрасно было слышно. Наверное, придется покинуть гостеприимный Сантьяго, если послу доложат, что я с его дочерью… Да черт с ним, оно того стоило — медленно повернув голову, я решил полюбоваться малышкой Эльзой.