Дело даже не в деньгах — исчезнет стена, за которой она может спрятаться от насмешек и поползновений. Тем более кто знает, какие у нее здесь еще есть недоброжелатели? — кучи под стенами не просто так появились, а женщин из МФЦ в роли подобных мстительниц я представить просто не могу, они все же нормальные, пусть и затаили обиду на бывшую подругу.

— Арина, я пока не собирался вас бросать. Если вы уверены в своей просьбе, я могу задержаться дольше, чем на две недели. Но помните, что своих желаний нужно остерегаться, — с этими словами я сильнее запустил руку женщине в волосы, заставляя ее поднять взгляд. — У меня ведь в кармане контейнер, за которым так или иначе придут — и может так случиться, что в это время вам было бы лучше находиться как можно дальше от меня.

— Если будут искать вас, придут и ко мне.

— Ничего страшного с вами не случится. Расскажете все как было, ничего не утаивая, вы ведь даже не видели его открытым, все на словах. Но возможно, кстати, никто и не придет — если посылка принадлежит клану и была личным гешефтом только вашего мужа. Посмотрим.

— Кхм-кхм, — раздалось от двери.

Обернувшись одновременно с Ариной, мы увидели Луну в дверном проеме. Девушка выглядела обескураженно — ну да, Арина передо мной на коленях, а я ее за голову держу. Сверкнув глазами, Луна убежала наверх с перекошенным лицом — Арина поднялась было, собираясь догонять, но я ее попридержал.

— Сейчас установлю на заднем дворе летний душ, после посплю несколько часов, чего и вам советую. К девяти вечера прошу вас с Луной быть готовыми и одетыми для светского приема.

— Куда мы пойдем?

— К местному владыке, засвидетельствовать почтение.

Если я собираюсь задержаться в Моршанске больше двух недель, не нанести визит местному князю будет неуважением. Кроме того, если уж собрался задержаться, необходимо определяться с работой — деньги нужны. Вот только как их зарабатывать, я понятия не имею. Диплом есть, может, тренером в школу пойти? — подумал я, тут же усмехнувшись глупости идеи. Почему-то при этом я рассматривал свои руки с мозолями. Откуда у меня мозоли? А это нетрудовые, понял я, разглядывая одну из них на первой фаланге указательного пальца, характерную для фехтовальщиков. Но ведь с ублюдками князя я спарринговал всегда в латных перчатках…

Вновь нарастающим поездом прозвучал в голове гул, взорвалась боль под бровями, и со стоном опускаясь на стул, чередой калейдоскопа я увидел десятки кровавых образов. Антураж, обстановка, лица жертв — все разное, но действие повторялось раз за разом, и раз за разом я бил серебряным кинжалом. Но главное в картинках памяти — это руки; мои руки, а не убитого темного охотника Николая Раскалова, это все лично мои жертвы.