— Нет, — соврала Луна.

Снова она в стрессе, снова я прекрасно чувствую ее эмоции.

— Страшно, не ври. Страшно даже несмотря на то что знаешь, что я не буду тебя пороть из уважения к твоей матери. Но это я, другие аристократы не будут настолько снисходительны к твоей дерзости. Так что, когда наш контракт закончится, не меняя стиля поведения плетей ты скорее всего попробуешь. Если тебя столь сильно напрягает мое общество, я готов в любой момент аннулировать договор услужения — но желательно сделать это после того, как ты поговоришь с матерью, расскажешь о содержании нашего разговора и спросишь у нее совета что делать дальше. Впереди у тебя целая ночь чтобы подумать, чего же ты в жизни хочешь. Если захочешь остаться моей подопечной, имей в виду, больше нянчиться с тобой как с маленькой испуганной девочкой я совершенно не намерен, даже из уважения к Арине Александровне. Доступно объяснил?

— Да.

— Хорошо.

— Как мне нужно к вам обращаться? — неожиданно спросила Луна.

— На людях официально, «господин барон». В личном общении на «ты», как и раньше, меня это никак не задевает. Если хочется съязвить, можешь использовать обращение «хозяин».

— Хозяин, а как вы собираетесь выпороть свою маленькую испуганную девочку на конюшне, если у вас нет конюшни?

Вот ведь заноза — только и покачал я головой. Причем чувствую, что мой безжалостный от отсутствия эмоций тон напугал ее до стука сердца в горле и потных ладоней. Но виду не показывает, просто не зная, что я читаю ее эмоции как открытую книгу.

Все остальное время в пути до Тамбова провели молча. На въезде в город на перекрестке с объездной встали в пробку — движение оказалось перекрыто дорожной полицией. Совсем чуть-чуть не хватило проскочить, первой машиной встали. В чем дело, стало понятно через пару минут, когда по объездной дороге поползли армейские тягачи с бронетехникой на прицепах.

На удивление, сразу узнал эмблему на тяжелой технике — Тамбовский полк, 101-я механизированная дивизия Варшавского экспедиционного корпуса. Из мертвой зоны едут — защитная сетка во множестве прорвана, броня с отметинами когтей и кислоты; явно подразделение недавно встало на пути прорыва нежити, а сейчас технику везут на ремонт.

Пока провожал взглядом катящие мимо тягачи, память вновь подкидывала сюрпризы. Если десять российских провинций я уверенно не мог назвать, то состав дивизий и бригад Варшавского и Верденского экспедиционных корпусов буквально от зубов отскакивает, как и названия монстров и нечисти, приложивших руку к узнаваемым повреждениям на бронетехнике. Удивительно избирательная память чужих знаний.