— За повозку не беспокойтесь, — заявил леший, складывающий тем временем продукты в древний холщовый мешок, который он извлек из-за пня. — Приглядят за ней, чего уж. А к Герасиму лучше вдвоем идти, так оно и надежнее, и спокойнее. Он хоть до людской плоти и не падок, но раз в сто лет и прутом ореховым медведя убить можно. Мало ли как оно выйдет?

— Вот, — мигом уцепился за эти слова Ольгин, которому очень не хотелось куковать в одиночестве. — Евсей Акимыч просто так говорить не станет, он лучше знает, что да как!

— Готовы, что ли? — буркнул лесовик, которому явно было приятно такое слышать. — Если да — так пошли.

То ли похвала Сани сработала, то ли лесной Хозяин прислушался к просьбе Ровнина, но для начала он и вправду привел оперативников на ту самую поляну, где недавно разыгралась трагедия. Следов крови на траве, само собой, уже не было, но что они оказались там, где нужно, Олег не сомневался. Дело в том, что Моисеев, словно подслушав его недавние мысли, поделился с оперативником снимками с места преступления, теми, что сделал эксперт.

— Странно это все, — покружив по поляне и постояв на каждом из тех мест, где ранее лежали трупы, сказал Ровнин напарнику. — Бессистемно. Если бы ребят убили ради обряда или в жертву принесли, точно не так бы тела определили. Ими бы стороны света обозначили, или, наоборот, рядком положили, одного рядом с другим. А тут, получается, просто помучили от души — и все. И оставили там, где каждый из них помер.

— Может, так и было? — подумав, предположил Ольгин. — Всякое на свете случается.

— А чего ради тогда Евсею Акимычу глаза отводить? — возразил Ровнин. — Дело это непростое и не самое безопасное. С лесным Хозяином такие штуки в его доме проворачивать никому не рекомендуется. Верно же?

— Поймай я этого паскудника, он бы у меня лиха хлебнул полной ложкой, — подтвердил леший, приподнимаясь на цыпочки, чтобы глянуть фотографию. — За такие-то проказы. Из леса бы точно не выпустил. Но правда твоя, парень, так мертвяков никто не раскладывает. Нет такого обряда. Ну или мне он неведом.

— Вот и я про то же, — убирая снимки обратно в карман, вздохнул Олег, прекрасно понимавший, что кто-кто, а лесовик за свою долгую жизнь всякого насмотрелся, поскольку кто только в его владениях не перебывал и чего только в них не творил.

Урбанизация урбанизацией, но даже став городскими жителями, что колдуны, что ведьмы в тех случаях, когда дело доходит до воплощения особенно сложных и требующих немалой отдачи сил заклятий или обрядов, все равно выезжают на природу, где отыскивают в лесу приблизительно вот такую же полянку. Им нужна опора, фундамент, на который они могут опереться. Ну а у города с его каменной сутью ни сил, если что, не займешь, ни поддержки не получишь. Да и откуда им взяться? У города нет памяти, ему безразлично все, в том числе и те, кто в нем живет. Есть человек, нет его — какая разница? Одни уйдут, другие появятся. А земля, лес, горы — они были до асфальта, мегамоллов, электронной почты, доставки пиццы и до городов как таковых вообще. И до людей — тоже. Потому они все помнят, все ведают, и иногда, как положено старым, но добрым родителям, прощая своих беспамятных детей, им помогают.