Пока я настороженно «принюхивался», Леддинг справился со своими эмоциями и даже ухитрился бледно улыбнуться в ответ на мой заинтересованный взгляд.

— Прошу прощения, уважаемый Грым. Привычка торговца. Если речь зашла о деньгах, то ни о чём другом рассуждать мы уже не способны. Профессиональная деформация, если вы… впрочем, да… — окончательно запутавшись к концу своей тирады, вейсфольдинг затих, но почти тут же встрепенулся и заговорил, как ни в чём не бывало. — Прошу прощения, уважаемый. Итак, вы спрашивали, почему я так радею за ваше участие в нашей организации? Ответ прост. Подобный ход разом снимет любое возможное напряжение в ходе разбирательства по делу братьев Ротти — как между самими участниками содружества, так и по отношению к вам как поводу для этого разбирательства. Это первое. Второе — расширение влияния организации. Может быть, вы заметили, что в ближайшей округе нет ни одного пратта, хотя, учитывая количество здешних жителей и близость рынка, таковых должно быть немало.

— На рынке достаточно едален и кухонь, чтобы любой пратт в его окрестностях прогорел, не проработав и полугода, — кивнув в ответ на речь собеседника, отозвался я.

— Именно! — от избытка эмоций Леддинг хлопнул себя ладонями по ляжкам. — Вы совершенно правы, уважаемый Грым. Любой обычный пратт! Но ваше заведение не назовёшь обычным, не так ли? И судя по количеству посетителей, что ежевечерне наведываются в «Огрово», разорение от недостатка клиентов вам не грозит. А всё почему?

— Почему? — вслух повторил я следом за вейсфольдингом.

— Новый подход к делу! — распалившийся, раскрасневшийся рыжий праттер воздел указующий перст вверх и, разом опустошив стакан с гоном, затараторил: — Ваше заведение заняло свою нишу. Вы не стали конкурировать с многочисленными рыночными едальнями, сделав упор на совершенно другие услуги! Для одних — возможность отдохнуть после рабочего дня с рюмкой горячительного или кружкой отменного эля. Для других — место для спокойных переговоров в тиши и дали от сутолоки и вечного рыночного гомона… да просто уютный уголок, где можно перекинуться парой слов со знакомыми, услышать сплетни о жизни Граунда и поделиться собственными новостями… Ещё бы завести пару игровых столов…

— Пр-ринципиально пр-ротив, — прохрипел я, но, опомнившись, вновь перешёл на общение через записки. — Игроки — это азарт и лёгкие деньги. Азарт — это эмоции, ведущие к конфликтам, а лёгкие деньги будят жадность и неосмотрительность. Мне не нужны драки и скандалы в заведении, и грабежи за его порогом.

— Может быть, вы и правы, уважаемый Грым, — понимающе протянул Леддинг и, чуть подумав над услышанным, решительно кивнул. — Там, где крутятся, как вы выразились, «лёгкие деньги», всегда появляются желающие получить их ещё более лёгким способом. А это дурно влияет на репутацию и доходы… Согласен. Игровые столы в подобном месте — это лишний и совершенно ненужный риск.