Небольшой цветок, размером с лютик, заискрился и стал на глазах увеличиваться в размерах. Одновременно с этим он изменил форму и стал похож на тюльпан. На этом волшебство не закончилось. Когда цветок изменялся, из земли полезли новые стебли и на них распустились другие цветы. Берегиня, очевидно, не могла просто так забрать один из цветков и в компенсацию вырастила больше десяти новых.

— Все, забирай его, — голос Зимы отвлек меня от созерцания этой эльфийской магии. Девушка кивнула на светящийся на ее ладони тюльпан и потребовала: — Сорви аккуратно, возле бутона, чтобы не навредить.

Я кивнул, выполнил требуемое и вопросительно посмотрел на подругу.

— И куда его?

— Положи в сумку. До ночи с ним ничего не случится, — девушка поднялась на ноги, превратилась в фею и, взлетев на уровень глаз, сделала приглашающий жест. — Все, идем в сборище.

Произнеся это, она полетела вперед. Я улыбнулся, убрал в сумку бутон и, позвав Кокса, направился следом.

К сборищу мы дошли, когда солнце уже перевалило за полдень. Выйдя из леса, я остановился, оглядел открывшееся пространство и выдохнул. Настроение резко поползло вверх. Да, это сборище — не мой родной дом, но как же хорошо возвращаться к своим.

Все здесь оставалось по-прежнему: пристань с навесами, землянка, шалаш, дружинный дом на пригорке и навес с лошадьми. Нет, понятно, что за пару дней здесь вряд ли бы что-то изменилось, но после того, что довелось пережить, волей-неволей ожидаешь какого-нибудь дерьма. А потом радуешься, если оно не случается.

Возле пристани покачивалась большая долбленка, из которой два мужика выгружали привезенную дань. Сборщик стоял неподалеку с дощечкой и отмечал на ней привезенное. Один из охранников стоял рядом с ним и со скучающим видом смотрел на другой берег реки. Двое других кашеварили возле костра.

Судя по отсутствию в загоне коней, ни Мстислава, ни Велеславы в сборище сейчас не было. Лют с Тихомиром тоже отсутствовали, а у дружинного дома дежурили двое парней, которых я знал только по именам: Василько и Путята.

Там же я увидел и Мала. Рыжий сидел на бревне и, как обычно, что-то рассказывал приятелям.

Брони на нем не было. Парень, очевидно, еще не пришел в себя после ранения, но то, что он может сидеть и говорить, было отличной новостью. На Земле, со всей ее продвинутой медициной, он бы еще месяц был прикован к кровати.

— Я не буду исчезать, — обернувшись, проинформировала Зима. — Постарайся пореже на меня смотреть, чтобы никто не подумал, что у тебя прохудился чердак.

— Ты откуда понабралась таких выражений? — поморщившись, уточнил я.