[3]Чепра́к — суконная, ковровая, меховая подстилка под конское седло. Кладется на спину поверх потника, функции которого выполнял кусок войлока. Само слово «потник» появилось значительно позже.
[4]Коней для тяжелой конницы начинали обучать примерно с двух с половиной лет. К четырем с половиной — пяти годам обучение заканчивалось.
[5]Да, автор в курсе, что в Древней Руси молодые парни считались полноправными воинами. Только дело в том, что Олег, как и автор, был и семнадцатилетним, и тридцатилетним. Он прекрасно помнит себя того и иначе как о пацане о себе отзываться не может.
Глава 9
— … Ну и убежала она от того жениха. Сердцу ведь не прикажешь, — Мал придержал поводья, глубоко вдохнул свежий утренний воздух и продолжил рассказывать: — Поначалу утопиться хотела от безысходности, но решила не гневить Макошь[1] и просто сбежать. Долго шла она лесом, заблудилась и вдруг видит: на ветке дуба сидит девка в белом. Грустная, но не страшная, с мокрыми волосами до земли, а между пальцами у неё перепонки.
Заметила русалка беглянку, улыбнулась и махнула рукой себе за спину. Туда, говорит, иди. Там судьба твоя! Ну девушка, конечно, испугалась, но ослушаться не посмела. Пошла, куда русалка направила, и вышла к стоянке дружины. Парни ее не обидели — взяли с собой, и теперь она у них лекарка, — рыжий многозначительно посмотрел на едущую неподалёку от него Ладу и со вздохом констатировал: — Теперь её все мужи вокруг любят, а она никого до сих пор не выбрала. Обожглась один раз, и теперь не решается.
— Брешет, небось? — с картинным вздохом произнёс едущий впереди Тихомир и, обернувшись, тоже посмотрел на лекарку. — Русалки ж не было, да?
— И ты туда же? — Лада осуждающе покачала головой. — Когда вы уже уйметесь со своими шутками?
Лица девушки я не видел, поскольку мы с Велеславой ехали позади остальных, однако ни обиды, ни досады в её голосе не прозвучало. Она же, наверное, не первый год ходит с дружиной и привыкла уже к таким шуткам. При этом большинство парней, скорее всего, не раз прошли через её руки и относятся к ней как к сестре. Достаточно вспомнить первые минуты знакомства, когда Мал с Тихомиром её страховали во время разговора со мной. Вот даже не представляю, что будет с тем, кто попробует Ладу обидеть. Впрочем, таких смелых, наверное, во всем Новгороде не найдется.
— А чего это сразу брешу? — Мал заметно сдерживая улыбку, изобразил на лице обиду и осуждающе посмотрел на приятеля. — Русалки же всегда ищут то, что не получили в жизни. Эта, которая сидела на ветках, и сама могла утопиться по такому же поводу, так чего бы ей не помочь? Они же не твари какие? Шкодливые, да, но не твари…