Вот и сейчас что-то похожее — только сильно заранее. При этом я прекрасно понимал, что конь меня не сожрет, но совершенно не представлял, как с ним нужно знакомиться. Подойти и сунуть под нос кусок хлеба? Он так проснётся или его нужно будить? И если будить, то как⁈ Назвать по имени? Погладить? Почесать за ухом? Или за ухом — это только собак?

Ситуацию усугубляли Мал с одним из приехавших недавно дружинником, которые разговаривали недалеко от загона. И еще Лада тоже будет смотреть… Сейчас подойду к коню, он меня проигнорирует и потом поржет, оскалив зубы, как ослик Иа…

Все это пронеслось в голове за пару мгновений. Вид хохочущего осла вернул меня в нормальное состояние, и я, сдержав улыбку, пошел к своему коню.

Помнится, на занятиях нам говорили, что лошади в эти времена были совсем небольшие. У славян — от ста пятидесяти сантиметров в холке, а степные монгольские — не выше ста сорока, что лишь немногим превышает рост крупного пони. Здесь, по ощущениям, лошади крупнее, чем там. Холка моего коня была на уровне глаз, а по меркам прошлого меня — это никак не ниже ста семидесяти сантиметров. Впрочем, свой рост здесь я пока что не измерял.

Конь вблизи выглядел потрясающе — настоящий, большой и мой! Пахло от него тоже прикольно, а судя по расчесанной гриве, за ним определенно кто-то ухаживал. Подозреваю, что этот «кто-то» сейчас как раз смотрит на нас и, наверное, тоже волнуется.

Серко спал с открытыми глазами, склонив к земле голову, и на мое приближение он никак не отреагировал. Остановившись в метре от него, я зачем-то понюхал хлеб и поморщился от противной горечи. Мысленно обругав себя за любопытство, подшагнул ещё ближе и осторожно, чтобы не напугать, произнёс:

— Привет, Серко! Давай, что ли, знакомиться?

Конь не испугался. Он продолжил спокойно спать, не обратив на меня и мой голос никакого внимания. Озадаченно хмыкнув, я сунул ему под нос кусок хлеба и повторил приветствие, но результата не добился. Запах, который, по словам Лады, «нравится всем лошадям» и мои приветливые слова не возымели никакого воздействия. Серко продолжил спать как ни в чем не бывало.

Не знаю, но, по логике, спящая стоя лошадь должна мгновенно проснуться. Вот только мой конь этого, похоже, не знал, и ситуация начинала немного меня напрягать. Впрочем, решение пришло быстро. Пожав плечами, я наклонился над ухом коня и, вдохнув коротко рявкнул:

— Подъем!

Немного не рассчитал с громкостью. В новом теле все непривычно и то, что адресовалось коню, услышали все, кто находился вокруг.

Мал с дружинником вздрогнули и перевели на нас с конем удивленные взгляды. Спящий у шалаша охранник подорвался, схватил копье и начал ошарашено оглядываться по сторонам. Конь, впрочем, тоже проснулся, но вздрагивать он и не подумал. В глазах Серко появилось осмысленное выражение, он чуть приподнял голову и чихнул, забрызгав мою руку и хлеб своими соплями.