— Олег? — встревоженный голос волхвы оторвал меня от рассматривания клинка. — С тобой все в порядке?

— Ну да… — я посмотрел на ладонь, в которой держал меч и перевел взгляд на жрицу. — Кровь куда-то исчезла, но ничего вроде не чувствую… Он уже очистился?

— Твои глаза! — воскликнула Зима, и одновременно с этим глухо зарычал Кокс.

— Что с ними не так? — я непонимающе поморщился.

— Они светятся! — рявкнула Велеслава. — Бросай его! Быстро!

Ни мгновения не колеблясь, я попытался разжать кисть, но она словно прилипла к рукояти меча. В следующий миг ладонь обожгло холодом, на ней начали быстро темнеть вены. В ноздри ударил запах трупов и жженой полыни, кожу покрыл знакомый грязно-серый налет.

Это было похоже на очищение кокона. Ладонь рванули ледяные крючья, и серая мерзость поползла к локтю. Орать я не мог — только мысленно матерился, фоном слушая яростное рычание Кокса и злую ругань волхвы. В первый миг Велеслава хотела помочь и попыталась схватить меня за руку, но Зима ей этого не позволила.

— Нет! Он сам! — сильно изменившимся голосом рявкнула маленькая подруга, и волхва отступила.

Пытка продолжалась недолго. Серая мерзость вместе с чернеющими венами заползли под рукав и добрались до локтя, когда метка проснулась. Одновременно с этим где-то вдалеке прогремел гром, перед внутренним взором появился горящий топор и с плеча хлынул поток жаркого пламени.

Боль рвала руку на части, но меч я не бросил — понимал, что этого делать уже нельзя. Держал его на одной только воле. Перед глазами все плыло, шевелились лежащие впереди трупы, туман на мосту изменил цвет на тёмно-бордовый, меч в руке окутала красноватая дымка.

В какой-то момент боль начала отступать. Зрение восстановилось, туман опять перекрасился, я смог нормально дышать и снова почувствовал руку. Меч успокоился, красноватая дымка исчезла, и он стал немного светлее. Возможно, это просто кажется?

Тяжело вздохнув, я вытер пот с подбородка, посмотрел на волхву, натянуто улыбнулся и в этот миг картинка мигнула. Кладбище с мостом куда-то исчезли, их сменили темные стены, в лицо дохнуло запахом ладана, по ушам ударили близкие громовые раскаты.

Я огляделся и с удивлением понял, что нахожусь в храме, ну или часовне — хрен разберешь.

Прямоугольное помещение с высокими стенами, со стрельчатыми оконными проемами без стёкол тонуло во мраке, изредка освещаемом вспышками молний. Размеры — примерно четыре на шесть. Потолок — сводчатый. Пол выложен грубыми каменными плитами, на которых виднелись пятна застывшего воска, или чего-то похожего.