Почувствовав взгляд, боярин меня, наконец, заметил и тоже указал на скамью. Я кивнул, сел и, внутренне настроившись, спокойно посмотрел на волхву. Та некоторое время играла со мной в гляделки, затем отложила в сторону посох и, чуть подавшись вперед, поинтересовалась:

— Как, по-твоему, я догадалась, что ты разговаривал с хозяином дома?

Спросила вроде небрежно, но было видно, что отвечать нужно правильно. Безвыходная ситуация, если так разобраться. Умников нигде особо не любят, но раз сказал «А», то нужно продолжать говорить. Она по глазам поняла, что я догадался, и отпираться было чревато. Путаться и врать — тем более не хотелось. Уверен, что эта женщина легко отличит ложь.

— Ты заметила остатки горшка и посмотрела на Ладу, — я легко пожал плечами. — Думаю, ты знала, что знаки на горшке стерлись, но воспитаннице не сказала.

— Но она же могла заметить это сама?

— Могла, — не стал спорить я, — но тогда бы она не выглядела такой виноватой. Скорее была бы раздосадована. Поэтому оставались двое — я и домовой. Только мне горшки без надобности. Откуда мне знать, что там, в печи, что-то стоит?

— Вот видишь? — волхва кивнула на меня и посмотрела на Мстислава. — Я сразу тебе это сказала…

— Хм-м… Ну так он же десять лет прожил в святилище, — воин тронул свой подбородок и с сомнением посмотрел на меня. — Может там ума и набрался? Дураком оставался, а ум набирал…

— Куда бы он его набирал? — жрица вздохнула с досадой и снова посмотрела на командира.

— Ну не знаю, — Мстислав пожал плечами. — А каким он еще может быть?

— Испуганным, нерешительным — волхва раздраженно пожала плечами. — Его душа только вернулась! Он должен вести себя как ребенок… Уже не Пустой, но ребенок!

— Ты в этом уверена? — боярин нахмурился.

— Нет, — Велеслава устало покачала головой. — На моей памяти никогда ничего подобного не случалось. Души возвращались, но человек не менялся, а тут такие резкие перемены.

— Что-то не так? — воспользовавшись паузой, осторожно уточнил я, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.

Эти двое совершенно меня не стеснялись. Они словно бы провоцировали на вопросы, и нужно было подыграть. Сидеть и молчать — не было смысла. Я не враг, и чем быстрее они это поймут, тем быстрее расскажут: что тут вообще происходит.

— А ты что же, не слышишь, о чем мы тут разговариваем? — Велеслава вопросительно подняла брови. — Может быть, сам объяснишь нам, почему ты такой?

— Возможно, Перун что-то напутал? — я посмотрел жрице в глаза. — Ну или он специально вложил мне в голову разум вместе с воспоминаниями? Может быть, он хотел так до вас что-нибудь донести?