Ладно, это всё — несущественные мелочи. Всего лишь мелкие подтверждения некоторых моих догадок. Куда важнее: во что же, блин, я опять вписался-то? Причём, ещё даже толком до Академии не доехав. Что это? Моя личная «удача»? Какое-то хитрое проклятье? Или… тот самый не до конца понятный «Буст Героя»? Не в том ли он и заключается, что Герой постоянно влипает во всё, во что только теоретически вообще может влипнуть? В том, что, где бы Герой не появился, официально или инкогнито, сразу начинает происходить движуха? Вскрываются все накопившиеся проблемы, обостряются конфликты, проявляются заговоры, стартуют процессы, которые готовились к старту годами…
Нет, ну а что? В принципе, логично. Логике мира, как минимум, на моём уровне её понимания, соответствует.
Проследив зачарованным взглядом исчезновение последних пылинок «ядра», я немного разочарованно вздохнул — всё же красивое было зрелище, жаль, что так быстро кончилось. После чего кивнул Карлу и повернулся уходить.
— Господин Полковник! Связь блокирована!.. — уже уходя, успел услышать доклад подбежавшего вестового. Причём, это был не тот солдат, которого с поручением отправил Виконт. Тот не успел бы так быстро вернуться. Видимо, этот бежал из узла связи, где бы тот тут в крепости не находился. От какого-нибудь тамошнего дежурного.
Что ж, оперативно. И доклад оперативный, и Демоны подсуетились оперативно. Сразу после потери «разведчика». Видимо, поняли, что обнаружены, вот и поспешили использовать какие-то свои козыри, чтобы остановить распространение критически важной для них информации.
Что это сообщение значит для меня лично? Только то, что на сон остаётся совсем мало времени. И стоит поспешить добраться до кровати, чтобы успеть воспользоваться им с максимальной пользой. Сон для солдата — главнее даже, чем жратва. Без жратвы солдат продержится на морально-волевых, а вот без сна притупляется внимание, ухудшается зрение, хуже становится с принятием решений, падает реакция, а что хуже всего: появляется риск внезапных потерь сознания и впадений в «ступор». А это в бою смерти подобно.
Так что, пусть кто, как хочет, а я — спать.
***
Четыре часа. Ровно столько прошло времени с того момента, как я смежил веки в койке в своём гостиничном номере, до того момента, как распахнул глаза, разбуженный грохотом «Петропавловской пушки», оповещавшей форт о начале какого-то пи… чего-то важного и нехорошего.
Что ж: четыре часа — это тоже совсем неплохо. Во времена службы, в ином наряде и хуже бывало. Бывало, что по несколько суток вообще без сна приходилось проводить. Так что, четыре часа — это за счастье.