Да ещё и подкрепление из вон того замка, что впереди, на горизонте, над рекой высится, подойдёт, пока меня из холмов выгнали…
Что ж, приходится признать — эту битву они выиграли.
***
Глава 45 * * *
Принимать решения, находясь в раздражении, опираясь на обиду, разочарование и уязвлённое самолюбие — не самое мудрое решение. Эту простую истину я вновь осознавал, глядя на свою обожженную до костей правую руку, опущенную по локоть в ледяную воду маленького ручья, возле самого выхода ключа на поверхность. Нынче таких родников в долине стало достаточно много, в отличии от прошлой «Уважухи». Размеры Локации выросли, и отрезать меня от источников питьевой воды у нежити не получится — источников слишком много, а нежити слишком мало.
На берегу ручья, лежал и радовал глаз мой полный комплект кожаной брони, дополненный пришитым к нему сверху плотным капюшоном из куска шкуры древесной гаргульи (по примеру старпома, я брал тогда не только «ядра», но и ножом немного поработал. Противно было и сложно, но вот — пригодилось). Рядом с бронёй лежала дыхательная маска. Чуть дальше маски — черный револьвер.
Три предмета — три A-ранговых «ядра». Пара минут «работы»… четвёртое «ядро» так и осталось лежать на траве — не хватило мне сил ни моральных, ни физических, чтобы пустить в дело ещё и его.
Тут же, под ногами валялись пять разнокалиберных склянок от зелий лечения. Разных склянок, из-под разных зелий. От самого слабого из тех, что у меня имелись в запасниках, до самого сильнодействующего, стоившего, как неплохой домик в Камише. А может и в Шивейе — я не знаю даже примерных цен на недвижимость в столице Империи.
У меня в сумках оставались ещё «лечилки», но более мощных среди них не было. От того я и предпочёл не продолжать выливать их в себя одну за одной — бесполезная трата. Боль не стихала. Даже не думала стихать. Никак не реагировала на применяемые зелья. Она пульсировала, то становясь почти терпимой, то вновь возрастая до уровня, при котором хотелось просто отрубить себе руку на хрен! И соблазн был велик. Настолько велик, что… в воду я руку засунул не сразу.
Стыдно признаваться в слабости. Я не справился с собой, не выдержал боли. Выхватил свой тесак, который продолжал носить на поясе, на противоположной от пистолета стороне, и рубанул по правой руке чуть пониже локтя.
От души, со всей силой рубанул, намереваясь действительно отсечь этот источник нестерпимой боли и муки. Раз рубанул, два рубанул, три, четыре, пять…
Я остервенело рубил свою собственную руку до тех пор, пока в левой ладони у меня не осталась одна лишь рукоять. Изуродованный клинок, не выдержав издевательства, переломился и улетел куда-то в кусты.