— Но, если он ошибся? — спросил мужчина в белом балахоне. — Если он переоценил свои силы и из-за этого погибнет? Ведь, будем честны с собой — это двадцать девятая «Уважуха». Притом, «серия»! Вы действительно верите, что это вообще возможно для одиночки?
— Это Иван, — безразлично пожала плечами девушка.
— Но, если он погибнет? — всё же повторил свой вопрос седовласый.
— Значит, он меня недостоин! — раздражённо дернула головой Сакура. — Рейд уходит. Решение уже принято и не обсуждается. Я просто довожу его до вас. Разговор окончен. Честь имею, господа! Ваше Величество, — коротко поклонилась она Королю, развернулась и вышла из зала под мрачное молчание собравшихся в нём людей.
— Ревнует, — повернулся Граф к мужчине в белом балахоне, когда за спиной вышедшей девушки закрылись двери зала.
— Ревнует, — со вздохом согласился с ним тот.
— К кому? — с недоумением спросил Король, переводя взгляд с одного на другого.
— К Пламенной, — поморщился Граф, глянув на выражение лица Короля.
— А кто такая Пламенная? — продолжил вопросы Король.
— Это не важно, Ваше Величество, — подступил ближе к нему мужчина в белом балахоне. Он положил королю на плечо руку и деликатно подтолкнул в сторону другого выхода из зала. — Вам нужно подготовиться к встрече послов Румэйна. Вы же помните о встрече, Ваше Величество?
— Да, дядя Мэнсер, я помню, — кивнул Гомер IV. И тут же начал говорить глубоким хорошо поставленным голосом. — Дорогой Граф Уолиш, в этот светлый день, я очень рад приветствовать Вас здесь, в Камише...
Граф де Флёр снова поморщился, глянув на декламирующего Короля, затем вздохнул, вернувшись к своим тяжёлым мыслям и двинулся к противоположной двери: работы у них у всех только что значительно прибавилось...
* * *
Глава 40 * * *
Песчано-галечный пляж, приятное летнее солнце над головой, жесткий и довольно неудобный трон из черепов под задницей, большие полотнища, расстеленные на ровном открытом участке пляжа. На этих полотнищах, да-да, тех самых, что достались мне ещё от Кирилла, которые я использовал для первой, начальной подсушки «Левении яркой» возле корней циклопических деревьев «обезьяньего города», нынче были разложены вытащенные из сумки промокшие сухофрукты.
Разложены аккуратно, бережно, с трепетом и любовью. С надеждой, что ещё что-то можно исправить и хотя бы часть из них сохранить. Что повторная просушка на солнце поможет. Что сухофрукты не успеют затухнуть, заплесневеть, испортиться…
Полотнищ не хватало. Да и сами полотнища были мокрыми. Это расстраивало.
Радовало, что на противоположном берегу всё ещё не появились новые десятки костлявых «палицаев-контрпартизан», позволяя продолжать просушку запасов.