Ярость вспыхнула мгновенно. Бросилась мне в лицо вместе с краской. Вот только, она же и отрезвила. Заставила сбросить с мыслей дурман праздника и расслабленности.
Я замер на месте и внимательно окинул противника (а, что это именно противник, сомнений уже не было) взглядом, пытаясь максимально быстро, но максимально точно оценить, что он из себя представляет: высокий, на полголовы выше меня, широкоплечий, самоуверенный, надменный. Это то, что касалось внешности. Что касалось Системы… Сто сороковой — сто пятидесятый уровень. То есть, примерно равен Графу Де Флёру из Камиша. Тому самому любителю кожаных курток. Вот только, если тот был однозначный «Рога», то этот, скорее всего «Танк», если судить по позе, манере держаться и особенностям мускулатуры.
Танк сто сорокового уровня (берём по минимуму) и нуб тридцать третьего — понятна становится его надменность, самоуверенность и издевательская ухмылка. Непонятно только подобное отношение ввиду двести девяносто плюс Боевого Мага, держащегося за мой локоть. Хотя…
Я бросил быстрый взгляд на спутницу свою, потом на спутницу противника. Эти две красивых и эффектных дамы, примерно одного возраста, если на вид, напряжённо смотрели друг на друга и ловили малейший жест противницы… да, тоже вполне однозначно — противницы. И это напряжение Альбины уже достаточно однозначно характеризовало и уровень, и степень опасности дамочки.
Что ж, значит, с этой стороны, парень прикрыт — ожидать помощи от Шифеевой не стоит. Как и надеяться на то, что ситуация со столкновением — случайна. Не при таком прикрытии.
Значит, что? Значит — снова провокация. Хоть снимай это чертов Перстень и выбрасывай!
— Альбина, поправь меня, если ошибаюсь, — осторожно, очень-очень спокойным голосом начал я, проведя левой ладонью по своему мокрому от шампанского лицу и высвобождая из сгиба её локтя свою правую.
— Да? — не отводя взгляда от своей противницы, произнесла моя спутница.
— Это ведь только что было «оскорбление действием», так ведь? — продолжил я, скидывая с себя пиджак и рассматривая степень понесённого им ущерба.
— Без сомнения, — подтвердила напряжённая Шифеева.
— И как-то разрулить это дело мирно, уже не получится? Даже, если вот он сейчас проглотит свой гонор и принесёт публичные извинения? — продолжил говорить я, покачав головой над испорченным пиджаком, который сунул в руки девушке. Та не поняла моего действия, но и отреагировать на него никак не успела. В результате, пиджак оказался у неё, а я принялся расстёгивать и закатывать рукава рубашки.
— Пожалуй, извинения могли бы как-то смягчить ситуацию, но осадочек всё равно останется, — произнесла девушка.