Почему-то я думал, что сразу по прилёту нас повезут на какую-нибудь встречу, инструктаж или что-то в этом роде. Но, когда мы прошли пограничный контроль в «Чкаловском», Дмитрий указал на чёрный «Ауди» на парковке.

— Ваша машина, — сказал он, — домой, верно? Если нет — скажите водителю, отвезёт куда надо.

— Домой, — ответил я, одновременно обрадованно и чуть растеряно.

— Думали мы сразу вас потащим на разговор? — улыбнулся Дмитрий, — смыла нет. Так что отсыпайтесь, приводите себя в порядок. Завтра утром водитель заедет за вами. Часов в десять.

— Добро, — кивнул я.

Домой мы приехали уже затемно. По дороге я отправил Ирине сообщение, что скоро будем. В ответ получил массу обрадованных эмодзи.

Она встречала нас у порога дома. Как только мы подошли, она приложила палец к губам:

— Тс-с-с! — Сказала она, — еле угомонила. Пашка вроде как почувствовал, что папа приезжает. Ни за что спать не хотел.

Я улыбнулся.

В доме уже привычно пахло вкусной едой.

После ужина мы остались на кухне. Ирина разлила чай, достала сладкие пирожки, которые успела напечь днём, когда узнала о нашем прилёте.

— Ну, рассказывай, — сказала она, после чего упёрла ладони в щёки, поставив локти на стол, и приготовилась слушать.

Этот жест был таким домашним и по-хорошему детским, что я невольно улыбнулся. После чего начал свой рассказ, стараясь не упускать деталей. Иван тоже внимательно слушал.

— Эта… штуковина у тебя? — спросила Ирина, когда я закончил. По мере того, как я говорил, она всё больше мрачнела, и так и не притронулась к своему чаю.

— Да, — ответил я, — со мной.

— Хорошо, — кивнула она, — это очень хорошо. Этому хмырю… Дмитрию… ты ничего не говорил, так?

— Нет, — ответил я.

— И это тоже хорошо. Они, конечно, докопаются со временем. Но, возможно, к тому моменту это уже будет не важно.

— Что это такое? — Спросил я.

— Какое-то сердце заброшки, видимо, — Ирина пожала плечами, — их добывают специальные люди. Не помню, говорила или нет — они ходят по заброшенным местам, там, где грань между мирами истончается, и вытаскивают разные штуковины из других миров. Это — что-то особо мощное. И, скорее всего, очень опасное, раз его хотели похоронить.

— Похоронить? — Переспросил я.

— Иногда заброшенные места создаются искусственно. Чаще всего специально для того, чтобы попробовать достать особенные сердца. Но иногда требуется специальный вид заброшки, который называется могилой. Они возникают тогда, когда гибнут люди — перед тем, как местом перестают пользоваться. Погибшие становятся стражами могилы. Они не дают обычным охотникам за сердцами добыть то, что скрывается в таких местах. А ещё там можно спрятать нечто особо ценное или опасное. Такой предмет как бы зависает между мирами. Становится замещающим сердцем. Добыть его можно только нейтрализовав стражу, что практически невозможно.