Я сделал небольшую паузу.
Слишком сложно было поверить в искренность этого человека. Чего он добивается? Лояльности? Так мне и без того деваться некуда… или, на самом деле, есть куда и я что-то упускаю?
— Наверно, думаете, в чём подвох, верно? — усмехнулся шеф, — что ж, вы правы. Подвох действительно есть. Видите ли какое дело: наш мир стоит на пороге большой заварушки. Собственно, она бы случилась даже без особого влияния внешних, так сказать, сил. И нам очень важно не отталкивать людей, которые могли бы быть полезны в будущем. Понимаете?
— Что за заварушка? — Я приподнял правую бровь; разговор заходил в совсем уж неожиданно-откровенное русло.
— Да всё как обычно, — вздохнул шеф, — нарастающие неразрешимые противоречия между элитами и группами влияния. Попытка захватить контроль над миром, которая почти удалась… старая история, осложнённая современными технологиями. И я далеко не только ядерное оружие имею ввиду, если понимаете, о чём я.
— Ясно, — произнёс я нейтральным тоном.
— Мы достаточно хорошо вас знаем, — продолжал шеф, — у вас были все возможности проявить себя. И теперь я просто не вижу смысла ломиться в открытую дверь. Хоть вы из другого мира — но вы наши люди. Психологически. Любая другая сторона в будущем противостоянии едва ли сможет вас привлечь. У них просто нет того, что нужно вам.
— А что нам нужно? — неожиданно вмешался Иван.
— Думаю, это можно было бы описать как ощущение правильности, — ответил шеф, нарочито медленно, — любое другое определение будет не полным. Где-то внутри вы чувствуете эту правильность. Это отличает наших людей, понимаете, о чём я?
Удивительно, но я понимал. Просчитывая ситуацию, я понял, что у него действительно нет никаких причин что-то недоговаривать, хитрить или устраивать ловушки. Тут шла игра на другом уровне, где искренность и прозрачность — всего лишь базовое условие.
— Понимаю, — кивнул я.
— Мы можем организовать транспортировку артефакта тогда, когда вы готовы будете его передать, — сказал шеф.
— Сейчас? — переспросил я, — но вы говорили, что нужно заехать…
— Можно, скажем, вечером, — улыбнулся шеф, — до этого времени наши специалисты не прогнозируют никаких осложнений.
Я не стал уточнять, что именно за специалисты имелись ввиду.
Глава 26
Я ждал этого дня долгих два года.
За это время мы успели выкупить дом под Звенигородом. Мы с Ваней слетали в несколько командировок. Пару раз пришлось умереть — я сам лез в самые безвыходные ситуации зная, что мою боль можно разменять на жизнь кого-то из парней. Ване это не нравилось; он ворчал: «С тобой на приличном пляже нельзя появиться! Сразу взгляды…» Я отвечал на это, что всегда есть не очень приличные пляжи. Друг парировал тем, что вспоминал про Пашку: «Сына ты тоже в неприличные места таскать будешь? Ребёнку солнце нужно! И море. И отец рядом — в нормальном состоянии». В ответ на это я только улыбался и понимающе кивал.