Я даже попытался ударить его прикладом автомата. Но не успел. В этот момент мой мир залила темнота.
Я потерял сознание.
Глава 22
Я висел вниз головой в каком-то круглом помещении с каменными стенами. Кладка была старой, кое-где камни растрескались и начали осыпаться. В центре горел огонь. Возле него стояли четверо в набедренных повязках с факелами.
В голове неприятно бухало — от прилива крови. Вообще-то, это не очень разумное обращение с ценными пленниками, так ведь легко умереть можно, если провисишь без сознания достаточно долго.
На мне не было никакой одежды. Впрочем, ожидаемо: на лекциях нам объясняли, что это один из распространённых приёмов, чтобы лишить пленника воли к сопротивлению. Унижение человеческого достоинства. Которым вовсю пользовалась одна из сторон в мире вечной войны.
Плохо, что я тут был не один. Чуть повернув голову, я увидел Камиля и других ребят из отделения, которое стояло с нами. Мне совершенно не понравилось, как выглядел лингвист: его глаза были открыты, но остекленели, а белки налились кровью. И в то же время он был жив: я видел, как пульсирует жилка на его шее.
Я ощутил лёгкое дуновение. Рядом промелькнул кусок белой материи.
Фигура в белом встала рядом с костром в центре помещения.
Колдун (а я не сомневался, что это именно колдун, или «пограничник», как их называла Ирина) откинул капюшон. Теперь его радужки не светились — но от этого физиономия не стала менее зловещей.
Было в нём что-то такое… нечеловеческое. Вгоняющее в оторопь.
Он поднял обе руки. В этот момент глухо загудели барабаны, выстукивая ритм.
Стоящие возле костра полуголые мужики начали раскачиваться в такт.
Мне совершенно не понравилось происходящее.
— Эй! — крикнул я на английском, — давайте поговорим! Мне есть, что предложить!
Колдун зашипел; ритм сбился.
Он достал откуда-то из складок белого одеяния тонкий клинок и направился ко мне.
Против воли, моё сердце зашлось галопом.
— Ты молчать… — выдохнул колдун на русском, — или я отрезать язык, — он посмотрел куда-то выше, — и не только язык. Ты понять?
Я постарался изобразить кивок, из-за чего голова ещё сильнее закружилась.
— Хорошо, — кивнул колдун и снова вернулся к костру.
Ритм возобновился.
Я закрыл глаза. Да, ситуация безвыходная. Голос — это единственное что давало мне шанс вмешаться в происходящее. Ноги спутаны слишком сильно, и силы тают с каждым вдохом.
Меня тошнит. Плохо. Так можно и сознание потерять.
Оставался небольшой шанс на то, что проводимый ритуал не предусматривал наше убийство. Но даже в отчаянном положении я не очень-то в это верил.