Хозяйка вернулась где-то через полчаса. Дом по-прежнему спал. Она каким-то образом умудрилась приготовить еду для Пашки совершенно бесшумно.

— Ну что, спит ещё? — шёпотом спросила она, глядя на кровать.

— Ага, — кивнул я.

— Надо подгузник проверить, — сказала она, потом поставила на столик миски с едой и бутылочку с соской.

— Ух ты, — сказал я, кивнув на бутылочку.

— Да, повезло, — ответила хозяйка, — от племяшек осталось. Всё чистое, не беспокойтесь.

— Кстати, я Сергей, — наконец, представился я.

Хозяйка глянула на меня с любопытством.

— Приятно, Сергей, — ответила она, — я Ирина Петровна. Можно просто Ира.

— Я Иван, — вмешался напарник.

— И с тобой тоже рада, — она попробовала температуру бутылочки, прижав к щеке, — так, теперь надо подгузник проверить.

Ирина подошла к углу комнаты, где за шторкой были спрятаны полки с разными вещами. Немного покопалась в них. Достала полиэтиленовый пакет и чистую простынь.

— Так. Сюда «добычу» надо выбросить и сразу завязать поплотнее, — Ирина передала мне пакет, — а это нам будет вместо пелёнки пока, — она указала на простыню.

— Только сейчас, за тазиком сбегаю. Малыша ополоснуть будет надо.

Она снова бесшумно выскользнула из комнаты.

— Что думаешь о ней? — спросил Ваня шёпотом.

— Вроде искренна, — ответил я, — можно доверять.

— Тоже так думаю, — согласился напарник, — наверно, пережила всякое. Обычно такие люди более чувствительны к проблемам других.

— Может, — согласился я, — но по-всякому бывает, думаю. Если человек изначально гнилой — никакие беды его не исправят.

— Тоже верно.

Ирина притащила тазик с тёплой водой и чистую губку.

— Я бы притащил, — сказал я, подхватывая её ношу, — сказали бы. Не сообразил вовремя.

— Да ну, — хозяйка махнула рукой, — шумели бы. Перебудили бы всех.

Мы подошли к Пашке. Словно почувствовав наше внимание, малыш открыл глаза и сморщился, явно собираясь заплакать.

— Тщ-щ-щ, — ту же зашикала Ирина, и каким-то волшебным образом, одним движением сняла подгузник. Он был предсказуемо полон, — тпрю… тщ…. — тетешкалась она, отвлекая ребёнка. Пашка, уже совсем было собравшийся заплакать, вдруг заулыбался и попытался поймать её за палец.

— Возьмите его, — попросила она, — вот так, аккуратно. Под попку. Сейчас помоем нашего трубочиста.

Удивительно, но даже после водных процедур сын не заплакал. Уж не знаю — было ли это в его характере, или же сработали хитрые приёмчики Ирины, которая явно умела обращаться с детьми. Как бы то ни было, за еду мы принялись в спокойствии и отличном настроении.

— Попробуйте с Танькиными договориться, — продолжала Ирина, — чтобы в город за покупками свозить. В таком виде и без нормальной смеси я вас не отпущу из дому.