Пашка возился с мягкой игрушкой и коллекцией погремушек. Увидев меня, он заулыбался и протянул ко мне ручки. Поколебавшись немного, я взял сына на руки, отметив про себя, как он прибавил в весе за последнее время. Определённо, Иринин прикорм шёл ему на пользу.

Пашка что-то прогукал и ткнулся мне в плечо. Я погладил его по спине и сказал: «Ничего. Всё наладится. Вот увидишь».

Меня кольнула совесть за то, что так мало времени провожу с сыном. Ирина это, конечно, хорошо. Но дети чувствую родителей. Чувствуют, что нужны и любимы. От этого они растут более здоровыми и счастливыми. Пока мы не нашли маму, он должен чувствовать, что я люблю его за двоих.

«Всё будет хорошо, — повторил я, — мы обязательно найдём маму».

Пашка что-то гукнул и завозился, разворачиваясь в сторону манежа.

Я отнёс его обратно игрушкам.

Ирины не было довольно долго, и я уже начинал беспокоиться. Как раз тогда, когда я решил выглянуть узнать, как дела, она тихо вошла в детскую.

— Пойдём, — тихо сказала она и поманила меня рукой.

Мы зашли на кухню. Там, на деревянном подносе, украшенном странными узорами, лежал паучок, которого она сняла с моего пиджака. Теперь его лапки были выпрямлены и даже вытянуты в стороны. Под ним на дереве было что-то вроде тёмной сажи.

— Плохо дело, — сказала Ирина, — серьёзная штуковина. Сначала она бы одарила тебя избирательной слепотой.

— Избирательной? — уточнил я.

— Ты бы не смог видеть то, что от тебя спрятали, — ответила Ирина, — а потом, в нужный момент, по команде, ты бы умер. Совершенно неожиданно, но от естественных причин. Инфаркт. Или тромб какой…

— Мерзость…

— Согласна, — Ирина вздохнула и спросила: — что делать-то будем? Просто так такие вещи оставлять нельзя. Увидев, что ты справился с этим, тот, кто это сделал, попробует что-то более серьёзное. Для твоего понимания: эта штуковина — очень крутого уровня. Такое мог сотворить очень продвинутый видящий или даже просвещённый.

— Кто?

— Серёг, ты и так всё понимаешь. Поэтому я уж без этих бла-бла, никому не говорить и прочее. У нас, пограничников, есть своя иерархия. Неофициальная, конечно. Мы вообще не слишком организованные ребята, что бы там про нас ни думали те, кто не в теме, — Ирина посмотрела мне в глаза, — начинается всё с сочувствующих. Это те, кто обнаруживает в себе малейшие способности. Кто улавливает колебания других миров. Среди таких много хороших наставников, консультантов и так далее. Потом идут кандидаты. Это те, кто не пошёл по лёгкому пути и смог развить свои способности, не растрачивая их понапрасну. Дальше — посвящённые. Эти уже знают, как всё устроено на самом деле. Из кандидатов до этого уровня дорастает где-то каждый сотый. Их вводят в курс дела поводыри, которые ищут такие самородки, чтобы те не наломали дров и не разрушили сложившийся баланс в обществе. Который, кстати, мы тщательно выстраивали. Ну, там, разные сказки про ведьм и колдунов, выведение на чистую воду шарлатанов. Кино и книги — всё то, что помогает скрыть, как оно на самом деле. Понимаешь?