— Начинай, — скомандовал инструктор.

Я перенёс центр тяжести на левую ногу, медленно поднял правую и отставил её чуть в сторону, так, чтобы стопы были строго параллельны. Потом подобрал таз особым, «подкручивающим» движением. Расслабил руки. После чего начал медленно крутиться — так, чтобы руки, как плети, охватывали моё тело.

— Спешишь, — сказал Володя, — про дыхание не забывай.

Я сосредоточился на том, чтобы синхронизировать вдох и выдох с движениями.

— Ты ведёшь импульс от бедра. А надо — от стопы, — продолжал инструктор, — нужно почувствовать волну. Всё движение — это волна, колебание. Тебе нужно почувствовать это. Пробуй.

И я честно пробовал. Раз за разом. Сосредоточившись на ощущениях. Стараясь поменьше думать, и побольше чувствовать.

— Теперь смотри на меня, — Володя встал рядом и лёгким движением толкнул своё тело так, что его руки закрутились вокруг корпуса, — попробуй синхронизироваться. Вместе с дыханием.

В этот раз у меня даже получилось.

— Отлично! — прокомментировал наставник, — ты неосознанно повторяешь, и делаешь правильно. Ты почувствовал, что в твоём распоряжении стало намного больше энергии? Потому что ты берёшь её теперь из точки опоры, а не изнутри собственного тела. Большая разница!

Я едва заметно кивнул, опасаясь потерять это новое ощущение.

— Хорошо, продолжай, — кивнул Володя.

И я продолжал. А потом мы подошли к груше, и начали отрабатывать «выброс энергии» полностью расслабленной рукой.

Поначалу, как обычно, получалось плохо. Мешал психологический барьер: сложно было полностью расслабить руку. Умом я понимал, что Володя прав: если конечность расслаблена, она просто поглотит лишнюю энергию без вреда для тканей. Опасность могут представлять только барьеры в виде напряжённых мышц и натянутых сухожилий.

Но, в конце концов, у меня начало получаться и это.

— Всё. Пока достаточно, — кивнул наставник, — душ — обед. Вечером встретимся.

— У меня, кажется, огневая, — осторожно заметил я, вспоминая расписание.

— Значит, после огневой.

Володя хлопнул меня по плечу — так, что у меня чуть зубы не вылетели.

— Учись расслабляться, — заметил он. И осклабился.

С Иваном после прилёта я виделся пару раз. Пересекались в столовой. Никто нас не изолировал, конечно — просто он занимался на основном потоке, который сильно напоминал продвинутое КМБ, а я — на подготовке «спец».

Пока что занятия у нас были строго индивидуальными. Я даже не знал, сколько нас сейчас проходят этот курс. А на мои закономерные вопросы, разумеется, никто не спешил отвечать.

Сейчас я плёлся в столовую, гадая — совпадут ли наши графики с Иваном, или придётся есть в одиночестве.