— Злые, — кивнул Михалыч, — душу вынут.

— А сговорчивые?

— Ну… да. Наверное.

— Значит, берём, — сказал я, — Вань, сколько у нас нала сейчас?

Напарник глянул на меня неодобрительно, но всё-таки ответил:

— Чуть больше двух миллионов.

— Дай двести, пожалуйста.

Ваня хотел что-то сказать, но, наткнувшись на мой взгляд, передумал.

— Вы пока сходите за документами, бланком договора и ключами, пожалуйста, — попросил я.

Михалыч чуть ли не пулей вылетел из комнаты.

Как только внизу бухнула входная дверь, Ирина нахмурилась и сказала:

— Ребят, ну вы чего, с ходу так деньгами-то сорить? Ну какие двести? За эту развалюху и двадцатки жалко! Я уж не стала при нём, мне ту жить ещё — но это стыдоба какая-то…

— Скажите, Ира. Михалыч бухает? — спросил я.

— Да нет. Не особенно, — Ирина вздохнула, — завязал пяток лет назад… личная трагедия. Работящий мужик, только связываться с ним бояться. Застрял он тут. Перебивается разовыми заработками, да с пенсией нищенской.

— Я вот тоже так подумал, — кивнул я, — значит, деньги не пропьёт, верно?

— Верно.

— И болтать особо не будет?

— Да куда уж — думаю, рванёт в город, пытаться жизнь заново наладить, пока возможность есть.

— И это для нас лучший вариант. Верно? — улыбнулся я.

Ирина улыбнулась в ответ.

— А не так вы просты, ребята, да? — сказала она.

В этот момент вернулся Михалыч. Боясь дышать — видимо, чтобы удачу не спугнуть — он дал мне договор под подпись.

— Вот тут, — указал он, — нужны паспортные данные. Если что потом, перед гаи заполните. И с перестановкой на учёт не тяните. Мне проще в угон подать, чем с налоговой бодаться.

— Конечно, — кивнул я, — не переживайте.

Он поставил свою закорючку в распечатке. Тщательно пересчитал приготовленные Ваней деньги. Потом кивнул и пожал нам руки.

— Ну… бывайте, мужики, — сказал он, — спасибо вам. За всё.

— И вам спасибо, Семён Михайлович, — улыбнулся я.

Когда Михалыч вышел со двора, закрыв за собой калитку, я снова обратился к Ирине.

— Ирина, подскажите… а вам бы не хотелось тоже как-то изменить вашу жизнь?

Хозяйка усмехнулась.

— Это как, риторически? — спросила она с ноткой горечи, — да поздно уже мне, менять-то… уж доживать только и осталось…

— Простите мне мою наблюдательность, — сказал я, — но я заметил, что вы не очень счастливы в этом доме. И это странно, что человек с вашим интеллектом и опытом живёт… очень простой жизнью. Конечно, это ваш выбор, и он, безусловно, заслуживает уважения. Но так получилось, что нам очень нужен толковый человек. Вроде вас. Который помог бы нам, скажем так, обустроиться. Если сойдёмся — то сотрудничество можно будет продолжить.