— Нууууу… сложный вопрос, — спустя несколько секунд задумчивым голосом ответила Жанна. — С такими деньгами мне больше работать не пришлось бы.

— И что бы ты делала?

В телефоне повисло молчание.

— Не знаю, — наконец ответила подруга.

— Да ладно тебе. Не ври, — не поверил я. — У каждого есть моменты, когда он мечтает о несбыточном, Жанн. У тебя же есть такие фантазии. Давай, колись.

— Сложно сказать, — наконец заговорила она. — Если хочешь честный ответ, то я бы сначала вообще ничего не делала.

— Это как?

— А вот так. Просто дала бы себе месяц тишины. Или два. Или полгода. Без экранов, компов, нервотрёпки и чужих проблем.

— А потом?

— Не знаю. Скорее всего, занялась бы подушкой. У меня всю жизнь деньги были либо чужие, либо временные. Вложила бы часть в фонды и активы так, чтобы они работали сами, без моего участия. Чтобы мне вообще не приходилось с ними возиться…

— Потому что ты ненавидишь зависеть от людей, — закончил я за неё.

— Именно. А потом купила бы себе маленький дом. Где-нибудь у озера. Знаешь, такое место, куда никто случайно не приедет. Чтобы тихо и безлюдно. Провела бы туда все коммуникации, сеть и всё прочее. И занималась бы творчеством.

Я в этот момент едва лапшой не подавился.

— Творчеством? В смысле?

— А что тут такого? — возмутилась она. — Я всегда хотела научиться рисовать. Кисточкой и красками, а не стилусом и мышкой. У меня отец красивые картины писал, а я так и не научилась…

На последних словах в её голосе явственно зазвучала грусть. И я понимал почему, так как хорошо знал эту историю. Жанна не успела попрощаться с отцом. Училась в универе в тот момент в другом городе. Так ещё и в последний раз, когда они виделись, рассталась с ним очень плохо. Они поссорились, когда Жанна приехала на каникулы домой. И в итоге, в порыве эмоций, заблокировала родителей и уехала раньше времени. А через два месяца узнала от матери, что отец перенёс один инфаркт, после чего умер в больнице от второго.

Она сама рассказывала мне эту историю. Помню, как-то раз мы с ней напились. Сидели почти так же, как сейчас. Я тогда находился в Мюнхене, а она… честно говоря, без понятия, где она в тот момент была. Мы просто общались по телефону и пили. И она рассказала мне об этом. Как все те месяцы ненавидела родителей. Причины она мне тогда не называла, отказавшись говорить, но сейчас это и неважно. Подруга корила себя за то, что из-за глупых эмоций упустила последнюю возможность попрощаться и поговорить с отцом. Родители звонили ей, а она из-за собственной глупой, как ей теперь казалось, обиды игнорировала их.