— Я перезвоню тебе, — сказал я, выходя из лифта и на ходу доставая ключи от двери.
— Давай. Буду ждать. Только поторопись.
Дважды меня уговаривать не нужно было. Убрав телефон в карман, я направился к двери. Даже успел вставить ключ в замок, но вот открыть так и не смог. Из-за поворота в конце коридора вышли двое мужчин в тёмных костюмах и направились прямо в мою сторону.
— Добрый вечер, — поздоровался один из них, заставив меня ощутимо напрячься. — Позвольте узнать, кто вы такой?
— Я хотел бы задать встречный вопрос, — сказал я, так и замерев со вставленным в замок ключом.
— Это не ваша квартира, — резонно заметил второй, указав на дверь.
Спорить с ним я не стал.
— Да. Это квартира моего начальника.
Оба мужика переглянулись.
— Алексей Романович Измайлов — ваш начальник? — уточнил один из них, и я кивнул.
— Да. Он работает…
— Мы знаем, где и кем он работает, — перебил меня второй и, прежде чем я даже дёрнуться успел, сунул мне под нос чёрное удостоверение. — Отдел внутренних расследований Имперского следственного департамента. Боюсь, что вам придётся пройти с нами и ответить на несколько вопросов…
Глава 24
Прошло уже несколько часов после того, как над Нефритовым дворцом опустилось солнце. Его яркие лучи больше не освещали построенный в самом центре китайской столицы огромный дворцовый комплекс, который по праву называли самым большим и впечатляющим во всём мире. Точно так же, как Великая Китайская стена, окружающая и защищающая практически всё Царство, являлась символом древней нерушимой воли и силы, так и Нефритовый дворец представлял собой символ. Символ непоколебимости власти китайского императорского рода.
У каждого человека, кто мог сейчас взглянуть на освещённый мириадами прожекторов дворец китайского императора, в душе должно было родиться ощущение гордости и причастности к этому самому величию…
Но Чень Луньвэй не испытывал ничего подобного. Всё, что он чувствовал лёжа на постели и глядя на дворец через стекло своей спальни, — одно лишь раздражение. Раздражение от одного только взгляда на огромное и помпезное жилище этого малолетнего сопляка, доставшееся нынешнему молодому императору не за его заслуги, а по праву родства.
Всего лишь поганого родства…
Одна только эта мысль вызывала у Луньвэя, которого называли Третьим Великим Драконом Завета, Тяньлунем, злость. Ярость настолько глубокую и всеобъемлющую, от которой его старое и немощное тело начинало дрожать столь сильно, что окружающие могли решить, будто он бьётся в старческих конвульсиях. Что, впрочем, порой было не так уж и далеко от правды…