После этих слов в моей голове загорелся тревожный огонёк. Уж больно такая просьба намекала на то, что Игнатьев хочет, чтобы у меня имелось железное алиби.
— Ваше сиятельство, что происходит? — потребовал я ответа.
— Алексей, я хочу, чтобы ты понял. Любые события, которые могут привести к тому, что ты попадёшь под пристальное внимание, для меня сейчас неприемлемы. Особенно в свете возможной сделки с Макаровым. А потому, боюсь, нашего настырного следователя ждёт не самый приятный исход.
Не нужно быть гением, чтобы понимать, о чём именно говорил Игнатьев. После той сцены на стройке я и вовсе не испытывал каких-либо иллюзий относительно него.
— Понял вас, ваше сиятельство, — проговорил я. — Спасибо, что предупредили.
— Ещё раз извини, что разбудил тебя. Доброй ночи, Алексей, — как-то отвратительно по-доброму пожелал мне Игнатьев, перед тем как закончить звонок.
Я ещё несколько секунд сидел, держа телефон в руке, после чего снял с себя маску Измайлова.
— Жанна, мне нужно, чтобы ты прямо сейчас нашла телефон этого Громова, — сказал я.
— Что? А он тебе ещё зачем?
— Затем, что Игнатьев собирается его убить этой ночью, — быстро ответил я и достал из рюкзака небольшую сумку с нужными инструментами.
Я почти ждал, что она сейчас спросит: а какое мне вообще есть до этого дело? И вопрос оказался бы не праздный. Только вот я вор, а не убийца.
Нужно закончить то, зачем я пришёл.
Глава 15
Мысленно ругаясь, Громов остановил машину на светофоре и лениво уставился на горящий красный сигнал.
Половина четвёртого ночи. Машин на дороге нет. Он едет по вызову. В такой ситуации Громов вполне себе мог бы наплевать на правила дорожного движения, как, вероятнее всего, поступила бы большая часть его коллег.
Мог бы. Но не стал. Зачем? Какой в этом смысл? Следователей убойного отдела не вызывали туда, где ещё можно было кому-то помочь или спасти. Нет. Как правило, их вызывали туда, где всё уже закончилось. Так что в его случае время не играло никакой роли. Мертвецам было все равно на то, как сильно он спешил на место их убийства.
Протянув руку, Геннадий переключил станцию на радиоприёмнике. Затем ещё раз, когда из слегка хрипящих динамиков его старой машины зазвучала какая-то модная, популярная у молодёжи ритмичная музыка. Не испытывая никакого интереса к новомодным тенденциям, Громов потыкал ещё пару кнопок, пока из динамиков не заиграл негромкий и мелодичный джаз. Приятный и хорошо знакомый уже далеко не молодому следователю.
Когда на светофоре наконец загорелся зелёный, Громов тронулся с места и поехал дальше, мысленно продолжая проклинать тупоголового начальника дежурной смены, который послал его на вызов.