Взял курицу. С ней духовка справится. Запеку на бутылке, отличный и простой рецепт, испортить можно только если очень сильно постараться. Главное — чтобы хватило времени всё это спокойно приготовить.

* * *

Тридцатого я остался у Лиды ночевать. А что — продукты все перетащил, с утра надо будет чуточку поколдовать, и праздничный стол готов. С вечера мы разлили по мискам и тарелкам студень. Не очень я его люблю, но спорить не стал.

Соседи тоже что-то химичили на кухне, и только Стёпа с Верочкой грызлись. Оказалось, танкиста отправляют служить на Дальний Восток, как всегда внезапно и срочно. Как-то один сокамерник в СИЗО сказал, что армия от тюрьмы мало отличается, только здесь иногда знаешь, за что сидишь. Ну, ему виднее, есть с чем сравнивать.

Чертёжница попеременно плакала и кричала на Стёпу: ей рожать через два месяца, тут московская жилплощадь, хоть и служебная, а в Хабаровске ничего нет, и мама не приедет помочь, потому что далеко.

А я резал морковку и думал, что дура не понимает ещё, как ей повезло. Живой капитан в Хабаровске намного лучше, чем похоронка вместо мужа в московской коммуналке.

Подарок Лиде я купил. Серебряное колечко с маленьким камешком. Мелочевка, конечно. Но пусть будет.

Сели мы за стол в восемь вечера. А чего тянуть? Тем более, что никто полуночи и не ждёт. Нет ещё такого обычая. И вообще, этот Новый год — четвёртый в Союзе. До тридцать шестого первое января числилось простым рабочим днём, а за ёлку бдительные соседи могли и стукануть.

Короче, праздник удался. Хорошо посидели, по-домашнему. Выпили по два бокала шампанского, которое сейчас считается напитком для богатых, попробовали всего наготовленного, да и пошли гулять на улицу. Там как раз установилась зимняя погода, выпал небольшой снежок. Ну и в честь праздника небо ясное: звёзды мерцают, почти полная луна светит так, что и фонари не нужны. Где-то возле метро поддатый хор вопит под гармошку «Валенки». Всё, что надо.

* * *

Домой я поехал после обеда. Нечего высиживать, праздник кончился. И так спали чуть не до полудня, потом лениво не то завтракали, не то обедали. Чувствую просто — устала Лида. Пусть отдохнёт. А она и не спорила. Договорились, что я позвоню, поцеловались на прощание, и я пошёл.

На улице и в метро — почти пусто. Будто не днём идёшь, а поздно вечером.

И в нашей квартире тишина. Никто дверь не открывал, покой не нарушал. Вот и славно. Я разделся и полез отмокать в ванну. Долго лежал, наверное, с час, пока не решил, что хватит.

Уже одевался, когда услышал, как в дверном замке провернулся ключ. Раз, второй. Уверенно открывают, не таясь. Но я встречать гостей не побежал. И не потому, что пуговицы на брюках застегнуть не успел.