Специально не торопил напарника. Надо ему издалека зайти — его дело. Итог, в принципе, известен, и я слушаю то, что произошло до того, исключительно для спокойствия Миши.

— И чего им надо? — подтолкнул я рассказ.

— Думаю, старшие товарищи нашего друга с утра накрутили. С Новым годом поздравили. Я когда на базу прибыл, он начал наезжать. Кричал, мол, мне пофиг, выздоровел ты или нет, от вас требуется результат, вы там сидите как на курорте. Слово за слово… Врезал ему. Так, немного совсем. Даже синяк не вскочил бы. А это чувырло… испугался, говорит: не трогай, всё скажу. Не соврал. Много я узнал.

Тут гул трансформатора слегка усилился и мы опять остались вдвоём. Сахаров покинул здание. Так говорят, когда кипешить уже не перед кем.

— И что же? — спросил я после слегка затянувшейся паузы.

— То, что эта хрень сильно бьёт по голове, известно с самого начала. У кого инсульт, у кого слабоумие. У меня вот опухоль. Так что, Лёня, считай, тебе повезло, — кривовато улыбнулся напарник. — Ты сошёл с дистанции в самом начале, мозги выкипеть не успели. Ну, я его прихватил и за собой потащил. Он, хлюпик, почти не сопротивлялся. Если честно, то поначалу мысли… кончать его… не возникло.

— А охрана?

— Кирилл прибежал, когда оставалось семь секунд. Зассал, наверное. Стрелять нельзя — в шефа попадёт, а так броситься — вдруг не успеет и третьим за нами полетит. А самое странное, Лёня, я ведь помню всё до последнего движения. И не могу избавиться от мысли, что хрень эта не со мной происходит.

* * *

А я-то думал, что Миша — кремень, с личным кладбищем размером с футбольное поле. Ошибся, извините. Так поплыть после мокрого можно только с первого раза. Не доводилось, значит. И это не делает его лучше или хуже в моих глазах. Приму к сведению. Если он не считает, что лишить кого-то жизни так же легко, как таракана растоптать… Короче, теперь буду ложиться спать с уверенностью, что напарник во сне меня просто так подушкой не придавит. Да и зачем ему?

— Пойдём, наверное, — сказал я. — Водку пить будешь?

— А… Тьфу ты. Буду, конечно.

— Ладно, сейчас организуем. Выходим.

Странно даже, но нам по дороге никто не встретился. Ни одна живая душа. Отдыхают граждане, и правильно делают. Мы тоже сейчас этим займемся.

— Давай, руки мой и садись за стол, — сказал я, едва мы вошли в квартиру и Михаил запер дверь. — Ты как к холодцу относишься? Просто больше закуски нет. Почти.

— Я всё ем, — ответил напарник. — Так что давай.

И никакого беспокойства в голосе, будто каких-то четверть часа назад мы не отправляли в будущее сдачу с двойного переноса. Всё-таки кремень. Это я его просто случайно застал в минуту душевной слабости.