После ужина ополоснулись. Тоже услуга супер-эконом класса: чуть тёплая вода в тазике и кусок мыла, который явно специально хранили для нас лет десять. И ладно, зато почти чистый спать лёг.

Когда ложился, подумал, что надо спросить Яшу, проехали ли мы половину пути, но потом не стал. Дорога от этого не сократится.

Утром зато, в честь отъезда, наверное, нам пожарили здоровенную яичницу. Сковородка, в которой её подали, была шириной как колесо в нашем «шевроле». Вылез я из-за стола осоловевшим от еды, бросив в рот кусок свежей лепёшки исключительно на силе воли.

Ого, это, оказывается, только мы с Мишей валялись до последнего. Яша успел накачать пробитое вчера колесо и заменить им запаску. Но мы, в конце концов, пассажиры, так что всё нормально.

Выехали мы навстречу поднимающемуся из-за холмов солнцу. Красивый вид, особенно если не думать о целом дне в древней колымаге. По этому поводу я решил зевнуть. После такого мощного завтрака — самое оно.

И вдруг машина въехала в очередной ухаб, моя нижняя челюсть со стуком вернулась на место, и я почувствовал, как одновременно с хрустом разваливающегося зуба прямо в мозг стрельнула боль такой силы, что в глазах потемнело.

Я охнул, а потом и взвыл. Первый выстрел стал только началом, разведкой. Уже через секунду мне казалось, что челюсть мне пилят тупой болгаркой.

— Ты что? — спросил Миша.

— Жууб, — провыл я, стараясь не задевать языком больное место. — Развалился.

Миша тут же переключился на водилу. Яша, наверное, уже понял, что случилось нечто не совсем обычное, а потому начал притормаживать. Короткие переговоры на английском, и машина снова набрала скорость.

— Держись, нам километров двадцать проехать надо, — утешил меня Михаил. — Там город, найдём зубного врача. Не пассатижами же тебе помогать.

В первые мгновения я бы согласился и на плоскогубцы. Но сейчас контакт с болящим нутром остатков зуба стал меньше, и я только кивнул осторожно. Полчаса можно и потерпеть. Или хотя бы попытаться.

Ехали мы до этого города, как мне показалось, бесконечно долго. Потому что мои попытки не трогать место катастрофы не всегда оказывались успешными. Пикапчик меньше трястись от того, что мне срочно надо к стоматологу, не стал, и я временами испытывал очередной выстрел острой боли.

Наконец, появились дома. Еще один персидский городок. Если всё здесь оставить как есть, то лет через семьдесят можно возить сюда туристов. Примерно такие же дома показывают в бесчисленных «старых городах» в любой арабской стране. Откуда-то сразу чуть тошнотворно запахло едой, перед самым капотом дорогу неспешно перешёл кот, совершенно не обращая внимания ни на что.