* * *

Первый звоночек, что перемены близко, прозвучал от Вероники Григорьевны. Как только я пришел к ней на урок, она показала на два довольно объемных баула:

— Вот, Леонид, надо всё примерить. Начинайте с синего.

Я поднял сумку, оказавшуюся совсем не тяжелой, поставил перед собой, и расстегнул застежку на двух больших пуговицах. Изнутри тут же зашелестело освобождающимся полиэтиленом.

— Доставайте, — велела Вероника.

В пакетах оказалась одежда. Не новая, ношеная, но вполне пристойная. Только слегка старорежимная. Федор Матвеевич по сравнению с этим выглядел бы настоящим модником. Точно! В такой, или похожей, одежде, расхаживали персонажи фильмов о довоенном Советском Союзе.

У меня по-прежнему не появилось ни одной догадки, на кой ляд всё это затеяли: деньги, документы, фильмы, одежда, и автомобили. Мне даже казалось, что попади я туда каким-то чудом, то кое-как прижился бы, и спокойно жарил бы яичницу на спиртовке или керосинке, почитывая в «Красном спорте» о финале Кубка СССР и шансах московского «Спартака» завоевать третий титул в сезоне сорокового года. Звонил бы из телефонов-автоматов за гривенник и чистил вот эти самые хромовые сапоги на улице. Только слишком уж много людей старались, чтобы я там просто жарил яичницу. Между прочим, обувь в бауле оказалась мне как раз по ноге — и сапоги, и туфли, и ботинки. Тоже всё ношеное, кстати.

Они и бельём озаботились, и я стал обладателем нескольких пар синих сатиновых семейников, зимних и летних подштанников, а также пронзительно-голубых маек. Кепка-восьмиклинка, фетровая шляпа, ушанка — всё по голове.

Всем озаботилась Вероника — и летними вещами, и зимними. Судя по ее рассказам, в СССР с таким богатством я бы считался завидным женихом. Половина мужиков донашивала годами военную форму, и чуть не все поголовно ставили заплаты на одежду и обувь как само собой разумеющееся.

Я примерил всё это — одну вещь за другой, и дамочка временами даже в ладоши хлопала, так ей это всё нравилось.

— И не подумайте, Леонид, что вещи не новые, — вдруг сказала она. — Их специально обработали, чтобы не вызывать вопросов.

Вот уж о чем не беспокоился. Но всё равно я был благодарен Веронике за это замечание. Хоть кто-то переживает здесь о моём мнении.

* * *

А вот на следующее утро мне даже толком позавтракать не дали. В комнату вломился тот самый Кирилл, качок номер раз, и довольно грубо сообщил:

— Пять минут тебе, выезжаем. Вещи возьми, которые вчера принесли.

И не то чтобы я так сильно переживал о чае из пакетика, не велика потеря, но как-то досадно стало, что эти вот так меня дёргают. Ведь понятно, что ни хрена выдающегося не случится, если выедем через пятнадцать или двадцать минут. Просто Сахаров вот так решил. Интересно, а какая у него настоящая фамилия? Не важно, погоняло уже есть, хоть и знаю о нём только я.